Каирские хроники хозяйки книжного магазина [Litres]

Ностальгия, живущая в сердцах очень многих египтян, помогает продавать книги. Мину вечно распекала меня за то, какие книги мы кладем в ее пакеты. За любовные романы, где облаченных в корсеты и кринолины дев неизменно вызволяли из беды атлетического вида герои. За руководства по самосовершенствованию. За пособия по романтическим знакомствам. Да вообще за любые книги, в которых ничего не говорилось о жестокости белых. И, естественно, она была противницей фотокниг, где египетские пейзажи были представлены такими чарующими и манящими, какими их когда-то видели колонизаторы. Как обычно, я игнорировала ее недовольство. Я выставляла в «Основах Египта» такие книги, как «Старинный Египет: Круиз по Нилу в золотой век путешествий» Алена Блоттьера, «Гранд-отели Египта» Эндрю Хамфри и его же следующая публикация, «На Ниле в золотой век путешествий», поскольку знала, что они будут продаваться. В этих сборниках перечислялись знаменитые туристы прошлого, которые путешествовали по Египту в конце XIX – начале XX века: Амелия Эдвардс, Редьярд Киплинг, Флоренс Найтингейл, Артур Конан Дойл, Жан Кокто, и рассказывалось о том, что они делали и где останавливались. Тысячи иностранцев ежегодно упаковывали свои фантазии и отплывали к египетским берегам, вливаясь в общество пропитавшегося западным влиянием египетского бомонда и европейцев, для которых Каир или Александрия уже стали родным домом. В Египте открывались магазины и рестораны, призванные соответствовать их избалованному вкусу. Они также делали фотографии: как ездят на верблюдах по пустыне, как мчатся в «Бугатти» у подножия пирамид, как попивают чай в отеле «Мена Хаус» или плывут по Нилу на небольшом судне – дахабее.

Но «Смерть на Ниле» – это гораздо больше, чем просто ностальгия. В детстве я брала романы Агаты Кристи в библиотеке собора Всех Святых. Когда я узнала, что она умерла десятью годами раньше, меня вдруг охватило безумное сожаление о том, что писатели не бессмертны. Я решила прочитать все, что она написала. С этого началась моя привычка собирать книги и создавать библиотеки. И «Смерть на Ниле» остается моим любимым романом Кристи. Он приносил мне безмерное удовлетворение. Учась в школе, где британское превосходство ощущалось на каждом шагу, я, как египтянка, гордилась тем, что Агата Кристи сочла Верхний Египет достойным местом действия для своего произведения. Мне было двенадцать. Чимаманде Нгози Адичи было всего девять, когда она, как я узнала позже, писала истории, в которых белые персонажи ели яблоки, пили имбирное пиво и играли в снегу – все это были элементы англоязычных текстов, которые она читала; и всего этого не было в ее нигерийской действительности. А спустя несколько десятков лет я услышала, как она с глубоким пониманием проблемы говорит об «опасности единой истории». Из-за того что я училась не на родном языке, я стала думать, что Египет и египтяне не могут существовать в литературе белых людей, потому что их литература не принадлежит нам, а наша не интересует их.