Каирские хроники хозяйки книжного магазина [Litres]

Как и многие египтяне, ходившие в иностранные школы, мы с Хинд учились, читали и думали не на арабском языке. Слишком сложный и труднодоступный, арабский язык оставил нас лингвистическими сиротами, а английский удочерил, и мы с готовностью приняли его за родной. Но мои родители настаивали, чтобы мы говорили на трех основных языках недавнего колониального прошлого Египта: арабском, английском и французском. Осознавая преимущество англоязычного образования, которое они сами получили в более старшем возрасте, мои родители все же не хотели жертвовать родным языком и обрекать дочерей на жизнь в лингвистической эмиграции. Когда мне было десять, они обратились за помощью к абле[12] Набихе – вышедшей на пенсию учительнице арабского семидесяти с лишним лет, которая стала раз в неделю прививать нам основы классической арабской грамматики. Для меня это была возможность лишний раз полакомиться шоколадным песочным печеньем из «Симондс», неподвластной времени кондитерской на улице Двадцать шестого июля, – мама приносила его нам вместе с чаем минут через десять после прихода учительницы. Абла Набиха пахла терпением и лекарствами. Ее тяжелая грудь покоилась на столь же внушительном животе, плавно перетекавшем в мощные бедра. Ее икры и щиколотки были вечно отекшими. Когда она сидела на стуле рядом со мной, я видела, как резинки гольфов продавливают глубокие борозды на ее коленях. Она была добра ко мне, арабский язык – нет.

Фусха, классический арабский язык, используется для письма, но не для устной речи. Он мертв, как выразилась Тони Моррисон, это «неизменяющийся язык, призванный восхвалять собственный паралич». Он напичкан правилами, которые охватывают все его грамматические структуры и не оставляют места для игры или ошибок. Хинд, которая всегда увлекалась словами и их употреблением, призывала меня разглядеть красоту, скрытую за этими правилами, но я не видела ничего, кроме бесчисленных ограничений. Фусха – мать всех арабских диалектов, породившая столь многообразное потомство во всем арабском мире, что жителям отдельных местностей трудно понять какой-либо диалект, кроме собственного. Аммийя, незаконнорожденное дитя фусхи, разговорный арабский язык, – исключение. Это язык огромной египетской киноиндустрии, поэтому египетский арабский популярен во всем регионе. Но, несмотря на широкое использование аммийи на киноэкранах и в жизни, большинство книг пишется на фусхе. Египет разрывается между двумя языками. И читатель летит прямиком в возникшую из-за этого пропасть.