Мы вынуждены сообщить вам, что завтра нас и нашу семью убьют. Истории из Руанды
- Автор: Гуревич Филипп
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-699-99963-7
- Переводчик: Элеонора Игоревна Мельник
- Жанр: История
Электронная книга - «Мы вынуждены сообщить вам, что завтра нас и нашу семью убьют. Истории из Руанды». Краткое содержание книги:
Филипп Гуревич, журналист The New Yorker, отправился в Руанду, чтобы собрать по кусочкам историю массового убийства, произошедшего в этой маленькой африканской стране. Он взял интервью у оставшихся в живых представителей тутси, которые рассказали ему свои ужасные истории потерь и опустошения.
Как случилось, что через 50 лет после Холокоста произошло подобное зверство? Почему люди согласились убивать соседей, друзей, коллег? Как жить дальше в стране насильников и жертв?
Эта мощная, мастерски написанная книга дает неожиданные ответы на вопросы.
Возможно, именно поразительная «руандийскость» Руанды вдохновила ее колонизаторов взять на вооружение абсурдный предлог хамитской гипотезы, воспользовавшись которым они размежевали этот народ, восстановив его против самого себя. Бельгийцам вряд ли удалось бы сделать вид, что они принуждены водворять порядок в Руанде, поэтому они выискивали в здешней цивилизации те черты, которые вписывались в их собственные представления о господстве и подчинении, и ставили их на службу своим целям. КОЛОНИЗАЦИЯ — ЭТО НАСИЛИЕ, И ЕСТЬ МНОЖЕСТВО СПОСОБОВ ПРЕТВОРЯТЬ ЭТО НАСИЛИЕ В ЖИЗНЬ. Вдобавок к военным и административным начальникам и целой армии церковников бельгийцы отрядили в Руанду ученых. Ученые принесли с собой весы, рулетки и штангенциркули и принялись взвешивать руандийцев, замерять объемы руандийских черепов и проводить сравнительные анализы относительной выпуклости руандийских носов. Уж конечно, эти ученые обнаружили то, во что верили с самого начала! Тутси отличались более «благородным», более «естественно» аристократическим сложением, чем «грубые» и «звероподобные» хуту. Например, по «назальному индексу» среднестатистический нос тутси оказался примерно на 2,5 мм длиннее и почти на 5 мм уже носа среднего хуту.
В те годы некоторые уважаемые европейские эксперты настолько увлеклись фетишизацией утонченности тутси, что попытались переплюнуть и Спика, выдвигая разнообразные гипотезы о том, что «раса господ» Руанды, должно быть, была выходцами из Меланезии, затерянного города Атлантиды или — по словам одного французского дипломата — даже из космоса. Но для бельгийских колониалистов эталоном оставался хамитский миф, и они, управляя Руандой более или менее совместными усилиями с Римской католической церковью, принялись радикально перестраивать руандийское общество согласно так называемым этническим линиям. Монсеньор Леон Класс, первый епископ Руанды, горячо выступал за лишение хуту прав и укрепление «традиционной гегемонии благороднорожденных тутси». В 1930 г. он предостерегал, что любые попытки замещать вождей тутси «неотесанными» хуту «привели бы все государство к анархии и резкому антиевропейскому коммунизму» и, добавлял епископ, «у нас нет вождей более образованных, более разумных, более активных, более способных ценить прогресс и более полно принятых народом, чем тутси».
К идее Класса прислушались: традиционные административные структуры «одного холма», те, что давали хуту последнюю надежду на хотя бы местную автономию, систематически расформировывались, а элитам тутси вручалась почти неограниченная власть эксплуатировать труд хуту и взимать с них налоги. В 1931 г. бельгийцы и церковь низложили мвами, которого сочли слишком независимым, и возвели на трон нового, Мутару Рудахигву, который был со всем тщанием отобран среди возможных претендентов за свою уступчивость. Мутара с готовностью обратился в католичество, отказался от своего божественного статуса и тем самым дал начало повальной моде на крещение, которая вскоре превратила Руанду в самую католицизированную страну в Африке. Затем, в 1933–1934 гг. бельгийцы провели перепись с целью ввести «этнические» удостоверения личности, которые определяли каждого руандийца либо как хуту (85%), либо как тутси (14%). Эти удостоверения почти полностью лишили хуту возможности становиться тутси и позволили бельгийцам усовершенствовать управление системой апартеида, опиравшейся на миф о превосходстве тутси.
Таким образом, приношение пастухов-тутси пользовалось благосклонностью в глазах колониальных господ, в отличие от приношения земледельцев-хуту. Верхний слой тутси, довольный властью и боящийся оказаться мишенью тех самых злоупотреблений, которые сам допускал и поддерживал в отношении хуту, принял свое господство как должное. Католические школы, доминировавшие в колониальной образовательной системе, практиковали открытую дискриминацию в пользу тутси, и тутси наслаждались своей монополией на административные и политические посты, в то время как хуту могли лишь наблюдать, как сокращаются их и без того уже ограниченные возможности выдвинуться. Ничто так ярко не определяет это разделение, как бельгийское изобретение — режим принудительного труда, который требовал, чтобы хуту массово вкалывали, как рабы, на плантациях, строительстве дорог и лесозаготовках, и ставил над ними тутси в роли надсмотрщиков. Десятилетия спустя один престарелый тутси в разговоре с репортером вспоминал подход бельгийского колониального режима такими словами: «БЕЙ ХУТУ КНУТОМ, ИНАЧЕ МЫ БУДЕМ БИТЬ КНУТОМ ТЕБЯ». Жестокость не ограничивалась избиениями: изнуренные принудительными общественными работами крестьяне забрасывали собственные поля, и плодородные холмы Руанды не раз поражал голод. Начиная с 1920‑х сотни тысяч хуту и обедневших деревенских тутси бежали на север — в Уганду и на запад — в Конго, чтобы искать счастья в качестве сельскохозяйственных рабочих-мигрантов.