Мы вынуждены сообщить вам, что завтра нас и нашу семью убьют. Истории из Руанды

Смерть Руабугири привела к яростной борьбе за наследование власти между королевскими кланами тутси; династия пребывала в крайнем смятении, и ослабленные лидеры ведущих фракций рьяно сотрудничали с колониальными сюзеренами в обмен на покровительство. Получившуюся в результате политическую структуру часто описывают как «двойной колониализм», при котором элита тутси пользовалась вседозволенностью и протекцией, оказываемой колонизаторами-немцами, в целях разжигания внутренней вражды и укрепления гегемонии над хуту. К тому времени, когда Лига Наций передала Руанду Бельгии в качестве трофея Первой мировой войны, понятия «хуту» и «тутси» уже воспринимались как противостоящие друг другу «этнические» идентичности, и бельгийцы продолжили эту поляризацию, сделав ее краеугольным камнем своей колониальной политики.

Однако в своей классической книге по истории Руанды, написанной в 1950‑х, миссионер монсеньор Луи де Лакже отмечал: «Одним из самых удивительных феноменов человеческой географии Руанды, безусловно, является контраст между множественностью рас и чувством национального единства. Уроженцы этой страны искренне воспринимают себя как единый народ». Лакже восхищался этим единством, порожденным верностью монархии (популярная песня того времени — «За своего мвами я пошел бы убивать») и национальному богу Имане. «Неистовство этого патриотизма доходит до шовинизма», — писал он, а его коллега-миссионер отец Паж отмечал, что руандийцы «до проникновения [в страну] европейцев были убеждены, что их страна — центр мира, что это самое обширное, самое могущественное и самое цивилизованное королевство на земле». Руандийцы верили, что Бог, даже если и посещает днем другие страны, каждый вечер возвращается вкушать сон в Руанду. По словам отца Пажа, «они полагали естественным то, что два рога месяца повернуты к Руанде, чтобы защищать ее». Несомненно, руандийцы также считали естественным, что Бог говорит на киньяруанде, потому что лишь немногие из жителей этого островного доколониального государства знали, что существуют какие-то другие языки. Даже сегодня, когда руандийское правительство и многие его подданные говорят на нескольких языках, киньяруанда служит единственным общим языком для всех руандийцев, и это второй наиболее распространенный язык в Африке после суахили. Как писал Лакже, «в Европе найдется немного народов, у которых можно найти эти три фактора национального единства — один язык, одна вера, один закон».