Полководцы Московского царства

Пищальники ходили на приступ. Перед началом дела для храбрости их подпоили и, видимо, несколько перестарались. Хмельная рать оказалась мало боеспособной и откатилась с потерями от стен.

А многочисленное дворянское ополчение, мобилизованное по всей стране, не имело необходимого опыта: весьма редко ему приходилось участвовать в штурме столь значительных крепостей.

Весной 1513 года Василий III отвел войска от Смоленска. А летом наступательные действия возобновились.

Опять движение основных сил было предварено набегами легких отрядов — из Дорогобужа. Серьезный удар направлялся на Полоцк, но оттуда государевы воеводы вернулись без успеха. На сей раз Полоцк упорно штурмовали, но город был деблокирован извне действиями литовской армии. Под стенами города русские понесли тяжелые потери и были отозваны «из литовскиа земли и из-под По-лотцка… по своим домом…». Осаждался и Витебск — там, к несчастью, российский отряд также потерпел серьезное поражение. Русские «загоны» разоряли область под Оршей. Вновь готовил позиции под Смоленском, «оступиша град», князь И. М. Репня-Оболенский с пятью полками русских бойцов и служилыми татарами. Ему попытался противодействовать смоленский наместник Юрий Глебович: вышел в поле, дал бой, был разбит и отступил под защиту стен. Как сообщает русская летопись: «Воевода и пан смоленский Юрий Глебович и князи и бояре смоленские, и гетманы желнырские з желныри противу воевод великого князя выехаша за город за валы на бой, и великого князя воеводы напустиша на них, да Божиим милосердием великого князя воеводы смоленского воеводу и князей, и панов прогнаша, и многых людей побита, а иных князей и бояр, и желнырей живых многих поимаша и к великому князю их в Боровск приведоша»[77].

И вновь ядро российских вооруженных сил последовало за Репнёй под командой того же Щени — в августе 1513 года.

На сей раз все повторилось, за двумя исключениями. Во-первых, русские не предпринимали штурма. Во-вторых, артиллерийский парк, применявшийся против Смоленска, был усилен, а потому московские пушкари добились кое-каких успехов. Им удалось разбить некую «стрельницу Крышевскую» — очевидно, передовое укрепление, вынесенное вперед, за общую линию стен и башен. Кроме того, летописи сообщают об уроне, нанесенном огнем самим жителям города. Надо полагать, видя, что повреждения стен, нанесенные днем, успешно исправляются противником по ночной поре, Щеня велел пушкарям «поднять прицел» и обрушить град ядер на дома зажиточной части горожан. Жестокий способ сделать обороняющихся сговорчивее, но в то время — повсеместный… Современный историк А. Н. Лобин обоснованно предположил, что на сей раз Василий III вывез под Смоленск пушки-громады, отлитые иностранными мастерами: «В осаде могла принимать участие либо гигантская мортира Паоло да Боссо 1488 г., либо же одна из бомбард, отлитых немецкими мастерами в начале XVI в.»[78]. Смолянам приходилось несладко…

Неудача не смутила Василия III. Он обладал достаточным мобилизационным ресурсом, чтобы совершить новую попытку осады. И воеводы, в том числе Щеня, вероятно, обнадеживали великого князя московского простым, но веским соображением: раз Сигизмунд I за год с лишним (!) оказался не способен собрать значительные силы, чтобы вывести Смоленск из-под удара, он, надо полагать, и впредь с этой задачей не справится. На подступах к Смоленску появился лишь корпус гетмана Острожского, не располагавшего сколько-нибудь значительными силами.

Тем не менее Василий III вновь отступил. Собрать для атаки на Смоленск большую армию — одно дело, а вот кормить ее и обеспечивать всем необходимым в случае затянувшейся осады — совсем другое. Долгих осад в России резонно не любили: в таких случаях сами осаждающие, находясь на разоренной ими земле, терпят серьезный урон от голода, падежа коней, болезней, усталости. В большой военной игре подобных потерь лучше избегать. Поэтому великий князь московский вновь отвел и распустил полки осенью 1513 года.

…И вновь собрал их несколько месяцев спустя!

Как Смоленск приготовился к новому «визиту» московских полков? В нем, как и в других приграничных городах Литовской Руси, подлатали укрепления, усилили артиллерийский парк. В Смоленске еще сменили наместника — бог весть, к усилению ли привела эта мера.

Самое главное: крупной деблокирующей армией Сигизмунд I по-прежнему не располагал.

Авангардные московские отряды появились у стен города в апреле — мае 1514 года. Опять блокада, опять отсечение дорог, опять устройство позиций для артиллерийских батарей. И опять вкрадчивые речи князя Глинского…

К тому времени население города, надо полагать, смертельно устало от боевых действий. Оно не могло полноценно заниматься торговлей, ремеслами, земледелием. Иными словами, натиск Василия III постепенно приводил к истощению запасов — нет, не у гарнизона, тем пищу, ядра и порох подвозили исправно, — у частных лиц. А ведь их массовое участие в обороне города исключительно важно. Они худели, беднели, жили в постоянной тревоге. Действия Москвы уверили их в том, что Россия никогда от Смоленска не отступится, даже если придется ходить под его стены с войсками десять раз! А Вильно не торопилось с подмогой…

В июне 1514 года сам Василий III вновь приехал под Смоленск. Главные силы его воинства в третий раз возглавляет князь Щеня. Очевидно, его действиями государь остался доволен и в прошлые два раза.