Курт Аланд(1) Реформация тесным образом связана с именем немецкого монаха и богослова Мартина Лютера. Однако более внимательное изучение вопроса до сих пор оставляет нам не простую картину, как о личности Лютера, так и о его духовном движении. Такой подход к феномену Реформации и к т. н. лютеранству от нас требует многостороннего изучения. В начале несколько замечаний. Реформацию до сих пор многие у нас считают:
– явлением чисто «западного толка». Существуют разные мнения и о том, можно ли рассматривать Реформацию
– как раскол или, все-таки, как обновление Христианства[38].
– еще одно мнение склонно связывать Реформацию, как и само лютеранство, с возможностью «продления существования христианства» в условиях Запада, – свойственного ему прагматического рационализма и критицизма.
Не торопясь с выводами, отметим: все эти толкования верны лишь частично. В ходе изложения мы попытаемся коснуться названных моментов. Мы увидим, что выделение лишь одного «исключительного» фактора в общей картине событий, как правило, ведет к ограниченному и необъективному результату.
То же самое мы вынуждены подчеркивать, говоря о роли той или иной личности. Нельзя, например, абсолютизировать фигуру Лютера и его заслуги до такой степени, что для других реформаторов остается второстепенное, а то и последнее место. Более объективный подход в данном случае – это сравнение[39] взглядов Лютера с позициями других реформаторов: Меланхтона, Цвингли, Кальвина… При этом, что не менее важно, такое сравнение всегда должно оставаться в рамках общей христианской традиции, включая православие и католичество.
Верно, Церковь, в виду разных обстоятельств богословского, культурного и политического характера, была окончательно разделена между Востоком и Западом уже до Лютера в 1054 году на православие и католичество. Не секрет, что в этой истории деления чисто богословские вопросы переплетались с другими сторонами непростого человеческого бытия. Однако – это касается Церкви Запада – до сих пор бытует мнение о том, что основными «виновниками» разделения остаются именно протестанты. Подобные взгляды не учитывают следующего факта: разделения между христианами прямо упоминаются уже в посланиях апостола Павла[40]. О них позже, к 95 году и. э. особо говорится и в послании Римского епископа Климента к коринфянам.
Разделения продолжаются и в II веке. Идет борьба Христианства с гностицизмом и его главным представителем Маркионом. Непризнание им Ветхого Завета и Бога-Творца, отделение Его от Иисуса Христа-Искупителя, основателя Нового Завета, представляет собой довольно радикальное явление раскола. Против него в своих трудах самым ярким образом выступает Ириней Лионский. В II веке между поместными церквями Малой Азии и Римом возникает спор о времени празднования Пасхи, а в III веке – разногласия по вопросу крещения еретиков между Римским епископом Стефаном и главой Карфагенской церкви Киприаном. В то же время распространяются ереси манихейства и монтанизма. Первый Вселенский собор, созванный императором Константином в 325 г. в Никее, вынужден и далее заниматься вопросами христианского единства и учения. В частности, он осуждает арианство.
В начале V века Августин, епископ Гиппонский, в течение последующих веков ставший главным представителем христианской мысли Запада, осуждает учение Пеллагия. Последний исключает роль свободной воли человека в преодолении первородного греха, отрицает необходимость Благодати. К тому же Августин вынужден заниматься с расколом в своей родной церкви Северной Африки. Он выступает против радикальных взглядов т. и. донатизма. Это течение было ни чем иным, как реакцией большой части духовенства и верующих на тесный союз Церкви с государством.
Дискуссия с донатистами [41] возникает еще в 311 г. Споры идут о действительности таинств, точнее: их зависимости от морального состояния священства и верующих. Часть духовенства во время гонений при Диоклетиане – он же в 303. г. издал распоряжение об изъятии церковного имущества – отказалась от Христа; она предала[42] языческим властям для уничтожения церковные книги, в первую очередь – Священное Писание. Движение донатизма было не просто реакцией на «предателей», но и неким духовным протестом против «огосударствления» Церкви, начатой императором Константином в 311–313 гг. От преследуемой Церкви меньшинства Христианство постепенно становилось «церковью большинства», в которую со временем через формальный обряд крещения могли войти самые разные люди.
вернуться
37
Aland К. Geschichte der Christenheit. – Gerd Mohn, 1982. Bd. II. S. 34.
вернуться
38
От латинского reformatio – преобразование (cp. со словом renovatio – обновление). Известно, что процесс обновления Церкви посредством соборов и др. реформ всегда, в определенной степени, происходил и до XIV века. Уже апостол Павел свидетельствует об этом, к частности, в своем Послании к Римлянам 12:2. – Ср. Еф. 4:22–24.
В более узком значении под «реформацией» понимают духовно-политическое движение как стремление XVI в веке обновить западную Церковь. При этом, само преобразование или реформа как таковые еще не гарантируют обновления и возрождения самой веры у всех участников Реформации.
вернуться
39
Во многих отношениях такое сравнение дает А. Мак-Грат в своей книге Богословская мысль Реформации. – Одесса: «Богомыслие», 1994.
вернуться
40
См. 1 Кор. 11:18–19.
вернуться
41
Такое название движение получило от имени епископа Доната, в 313 г. ставшего предстоятелем Карфагенской церкви и около 40 лет определявшего развитие данной схизмы. – Радлов Э. Л. Ст. Донатизм // Христианство. Энциклопедический словарь. – М., 1993. T. 1. С. 486–487. – Schindler A. Art. Afrika I // TRE, Bd. 1 (1977). S. 665–668.
вернуться
42
Из-за этого, по всей видимости, и в русском языке слово «предатель» имеет длинную историю. Оно связано с теми далекими событиями и происходит от латинского traditor (предатель), tradire (предать).
Таким образом, эти оба понятия изначально связаны с преданием христианских древних книг представителям языческой власти для уничтожения. Они лишь позже получают другие значения и вне самого Христианства: «предатель» дружбы, родины, общих интересов и т. и.
