Моя золотая Бенгалия
- Автор: Ивбулис Виктор Язепович
- Год: 1988
- Язык: русский
- Переводчик: З. В. Морозова
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Моя золотая Бенгалия». Краткое содержание книги:
Наблюдая жизнь индийского народа как бы изнутри, он сумел живо рассказать о своих впечатлениях. В книге даны сведения и о социальном развитии Индии за последние годы, и о политике правительства в экономической и социально-культурной областях, и о быте индийцев, их отношении к природе, религии.
Только законодательством в Индии мало что можно решить, так как постановления центральной власти в повседневной жизни зачастую игнорируются, особенно тогда, когда они противоречат какому-либо укоренившемуся обычаю, традиции. Так, например, закон о повторном браке вдов поддерживали многие известные общественные деятели, писатели того времени, но высшие касты его не приняли, так как, согласно традиции, при подобном браке касту теряет не только вдова, которая еще раз выйдет замуж (вдовы низших каст всегда могли повторно вступать в брак), но и все родственники новой пары. В 1954 году специальный акт о браке дал возможность вдовам повторно выходить замуж, обходя религиозные установления.
Согласно древним установлениям, вдова не участвовала вместе с другими членами семьи в праздниках и религиозных церемониях, чтобы не принести беды. К родителям вдова не имела права возвращаться. Они, как и родственники мужа, считались ответственными за то, чтобы она строго соблюдала традиции и не нанесла тем самым непоправимый вред духу умершего мужа. Когда-то в особо ортодоксальных семьях вдова спала на голой земле, ела только раз в день, к тому же сырую пищу, не могла употреблять мед, вино, мясо, соль. Она не имела права носить украшения, яркие ткани, красить волосы. Еще в прошлом веке многие вдовы брили голову. Вдова вела аскетический образ жизни: читала нескончаемые молитвы и устраивала церемонии поминания мужа для того, чтобы после смерти воссоединиться с ним. Неудивительно, что вдовы обрекали себя на самосожжение с умершим мужем. Женщины знали, что на земле их жизнь превратится в жалкое существование.
В центре прогрессивной общественной мысли Индии всегда стояла борьба за увеличение брачного возраста, так как детский брак в этой стране в течение веков считался не только обычным, но даже похвальным делом. С большой роскошью отмечались первые месячные молодой жены, которые назывались «второй свадьбой», первые дети часто рождались, когда матери было 12–13 лет. Естественно, что вес ребенка не превышал 2 килограммов, он был недостаточно физически развит, а молодые матери часто при родах умирали.
В конце прошлого века английские власти повысили минимальный возраст вступления в брак с 10 до 12 лет. В 1925 году он был повышен до 13 лет и в 1929 году — до 14 лет для девочек и 17 лет для мальчиков. В законе, принятом в 1976 году, сказано, что девушки могут выходить замуж только в возрасте 18 лет, а юноши женятся в возрасте 21 года. Но так как государство брак не регистрирует, реальная картина никому не известна, и надо полагать, она намного негативнее, чем должна быть в соответствии с законодательством. По всей стране, по подсчетам 1959 года, средний возраст жениха — 20 лет, а невесты — 14,5. Своеобразная закономерность: чем ниже каста и чем менее образованны родители, тем раньше они женят детей. В тех кругах, в которых мне приходилось больше всего вращаться, то есть среди интеллигентов, брачный возраст такой же, как у нас.
Сохранилось еще одно негативное явление, связанное со свадьбой — выплата приданого родителями невесты. У служителя шантиникетонского «гест-хауза» Шораджа было три дочери. Он рассказывал мне, что за каждой из них в приданое придется дать не менее 3 тысяч рупий. К тому же устроить три свадьбы, за которые в основном должны платить родители невесты. Но где Шораджу взять эту огромную сумму, если он единственный кормилец него зарплата составляет всего 350 рупий в месяц? Не свободны от этого разорения даже многие довольно обеспеченные семьи — деньги на приданое заставляют их влезать в долги, а иногда даже разоряют. Один преподаватель рассказывал, что он не может выдать свою дочь замуж потому, что самый «дешевый» жених обойдется в 30 тысяч рупий.
Интересные сведения о приданом опубликовала 26 мая 1979 года одна из ведущих газет — «Indian Express». В статье под заголовком «Законы против приданого неэффективны» говорится: служащие Индийской административной службы — представители элиты «стоят» в Карнатаке до полумиллиона рупий, почти во всех других штатах — 100 тысяч рупий; в Гуджарате за сыновей владельца хорошего участка земли надо «платить» 50—100 тысяч рупий. Родители врачей и юристов везде требуют 50–75 тысяч рупий. Эти суммы больше зависят от имущественного положения и профессии жениха, чем от принадлежности к касте. Самый настоящий брахман (естественно, выбравший себе невесту из семьи брахманов) иногда «стоит» 5 тысяч рупий, а богатые «неприкасаемые» за своего отпрыска могут потребовать и в пять раз больше. Вообще, продолжает газета, «эти цены растут или понижаются в зависимости от ’’недостатков» или ’’нрава» будущей невесты. В Карнатаке, например, девушка подвергается тщательному осмотру (в который входит даже проверка голоса и зрения), прежде чем родители жениха назовут свою цену». Под большими заголовками газеты рассказывают о свадьбах, в которых приданое не сыграло никакой роли, а рядом повествуют о том, что бесприданницу в доме мужа третируют.
И все же, повозмущавшись вместе с индийцами над таким явлением, позволим сделать несколько отступлений. Во-первых, так как брак заключается в рамках одной подкасты, деньги, полученные в качестве приданого, не выходят за рамки этой же общественной группы. Во-вторых, эти деньги никогда не тратятся зря, а обычно идут на укрепление экономической основы семьи (хотя их и получает отец жениха).
Завершая свои наблюдения за жизнью женщин в Индии, хочется напомнить, что за последние 20–30 лет многое изменилось. Ведь одно только то, что премьер-министром страны долгое время была женщина, — яркое тому подтверждение. В стране издано несколько законов, охраняющих женщину-мать и вменяющих в обязанность работодателей предоставлять ей время для кормления малыша и выплачивать пособие при рождении ребенка. Один из таких законов предусматривает равную для мужчин и женщин зарплату за одинаковую работу. И хотя предприниматели не всегда и не везде соблюдают эти законы, все-таки влияние прогрессивных организаций и профсоюзов возрастает, а вместе с тем и уверенность, что постепенно женщины добьются еще больших прав.
ВОПЛОЩЕНИЕ МЕЧТЫ Р. ТАГОРА
В 1901 году Р. Тагор открыл свою школу в Шантиникетоне. Среди первых пяти ее учеников был также его сын Ротиндронатх. Учебное заведение называлось «Брахмачарья-ашрам», и в соответствии с воззрениями поэта, свойственными ему в самом начале века, оно должно было воплотить в себе все лучшее, что могли дать методы образования и воспитания в древней Индии. Одновременно эта школа была задумана как альтернатива системе механической зубрежки, характерной для Бенгалии того времени. Поэт хотел, чтобы индийские дети использовали современные методы обучения, но с сохранением национальной специфики.
Возвращение к древним принципам обучения и воспитания в школе в первую очередь выражалось в том, что ученики жили и учились в условиях крайнего воздержания и аскетизма. Ротиндронатх Тагор так пишет об отцовской школе: «Жизнь и учеников и учителей была не столько простой, сколько суровой. Основой всего был идеал брахмачарьи (духовного воспитания и аскетического образа жизни. — В. И). Желтая форма, скрывавшая бедность остальной одежды, два одеяла, являвшихся единственной постельной принадлежностью, вегетарианская пища, которая своим надоедливым однообразием напоминала тюремную, — все это было законом. Никто не носил обувь, даже сандалии, а такая роскошь, как зубная паста и масло для волос, была табу». Надо отметить, что не только описанные в древнеиндийской литературе лесные школы вдохновили Тагора на провозглашение простоты и воздержанности очень важным педагогическим принципом, а также и то, что в условиях Индии гораздо важнее было немедленно открыть побольше начальных школ, хотя бы и без классных помещений и мебели, чем ждать тех времен, когда будет достаточно средств для оборудования учебных заведений европейского образца во всех деревнях.
Поэт писал: «Главная цель учебного заведения не должна выражаться в тренировке ума и тела, чтобы избегать всяких случайностей, а в том, чтобы настроить человека таким образом, когда бы его голос смог слиться в единую симфонию с голосом жизни и вселенной». В другом месте он указывал: «Для достижения совершенства мы должны быть дикарями физически и цивилизованны духовно, надо быть естественными в природе и человечными среди людей». Тагор считал, что деревья, небо, вода просвещают ребенка не хуже школьной парты, книг и экзаменов, поэтому занятия под руководством его и других учителей проходили в основном на лоне природы.