Электронная книга - «Дитя Советского Союза (СИ)». Краткое содержание книги:
Будучи ещё совсем ребёнком, Россия без капли сомнения верил всему, что рассказывал ему отец. Сомневаться не приходилось, поскольку всякий раз тайно сбегая из дома в город, Иван затылком ощущал, как люди с укором смотрят на него, так и норовя испепелить взглядом.
— Странно, вышел в коридор, а там никого… Просто мистика какая-то или слуховые галлюцинации начались, — бормотал вернувшийся в комнату Пруссия.
Подхватив Пруссию под локоток, Украина быстро сумела увести гостя подальше от Ивана, давая последнему шанс спрятаться получше.
Россия впервые почувствовал себя дрожащим под кустом зайцем. Нет, он не боялся выйти к Гилберту, Ваня боялся ослушаться наказа Ольги, боялся потерять этого единственного человека, с которым ему на данный момент было не запрещено общаться.
Союз всегда учил Россию не доверять людям, которые без каких-либо на то причин добры к тебе. Любой человек, даже самый близкий способен на предательства. Никому нельзя доверять, кругом одни враги, лжецы и предатели.
========== 2. Призрак коммунизма? ==========
Остаться и следить за тем, чтобы Пруссия случайно не наткнулся на Россию, Украина не могла, её наверняка уже обыскались дома в Киеве. Ольга ведь перед уходом дала слово, что вернётся утром, а время уже близилось к часу дня.
Гилберт, как баран, упёрся рогом и отказывался покидать дом Брагинского, пока не поговорит с Александром. В какой-то момент у Ольги появилось страшное желание рассказать этому упрямцу всю правду и о смерти брата, и о рождении новой страны — России. Однако это вызвало бы ещё больше вопросов, недопонимание могло обернуться боком не только для Украины, но и для России, и даже Пруссии, не являющегося на сегодняшний день страной, могло задеть, так сказать, ударной волной.
Гилберт и Ольга, окутанные безмолвным молчанием, сидели, не шелохнувшись, сверля взглядом диванную обивку или же друг друга, изредка переводя взгляд в окно, за котором, несмотря на небольшой морозец, кипела жизнь. Птички запели, радуясь первым и возможно последним лучикам холодного осеннего солнца, собачки лаяли и метили ещё покрытые тонким инеем стволы деревьев.
Босс РФ вернётся в Москву только вечером, а возможно и на следующий день. Сидя в одной и той же позе второй, а может третий час, Ольга уже всерьёз начала задумываться о том, чтобы рассказать правду, выпроводить Гилберта и преспокойно вернутся в Киев. Ложь уже не помогала, нужно менять тактику и опробовать силу правды.
Но на счастье Украины, Пруссия первым соизволил заговорить:
— Может, ему позвонить?
— Кому? — удивлённо спросила Ольга.
— Бабайке! Что за глупый вопрос?! Брату твоему, — огрызнулся немец, на что Украина тихонько засмеялась, надеясь обратить всю эту нелепость в шутку.
— Саша не любит мобильные телефоны, да и номера его у меня нет. Так что…
— Так что я сваливаю! — соскочив с насиженного места, Пруссия зашагал к выходу. — Если нет желания решать вопросы через посредников, Союз мог бы сказать об этом лично, а не впутывать в свои проблемы сестру. Вот же трус!
По-своему растолковав итог всего этого фарса, Гилберт, будучи крайне возмущённым и в душе оскорблённым поведением Брагинского, в обиженной манере направился в прихожую. Не хотят общаться, ну и не надо! По приезду в Берлин Пруссия в красках распишет, как Союз, поджав хвост, прятался от него по углам, и это ещё при том, что Гилберт приехал к нему с благими намерениями.
Стоя в коридоре, не спеша надевая свои начищенные до блеска лакированные туфли, Гилберт, точно почувствовав на себе чужой взгляд, поднял голову и заметил наблюдавшего за своими действиями паренька, совсем ещё мальчишки, который тут же скрылся, когда их взгляды встретились. Потерев глаза, решив, что к звуковым галлюцинациям добавились и зрительные, Пруссия вновь посмотрел вглубь коридора и опять же встретился взглядом с белобрысым мальчишкой, который по старой схеме тут же скрылся за углом.
Ване было безумно скучно просиживать штаны в душной комнате, окно открывать было опасно, ведь он только-только оправился от ангины. Также ему было безумно интересно, что из себя представляет этот таинственный гость, лицо которого кажется ему таким знакомым.
Вновь попытавшись выглянуть из-за угла, Иван едва не столкнулся с Гилбертом, который не поленился и прошёл обутым в конец коридора. Оба парня с полминуты не моргая смотрели друг на друга, не зная, что и сказать. Первым тишину нарушил Пруссия в попытке истолковать ход своих мыслей:
— Я… Это… Ты… — но всё, что ему удаётся вымолвить — это едва различимые звуки, и то на своём родном немецком.
Услышав непонятную речь, Ваня стушевался, опять же замерев на месте, с нотками испуга и страха смотря в рубиново-алые глаза немца. Он отошёл от этого состояния, только когда на его щёку легла чужая ладонь, огладив её и спустившись к подбородку.
— Гилберт! Ёкарный бабай! Ты чего в обуви по чистому полу ходишь? — не выдержав, выругалась Ольга, подойдя к тому сзади и в целях воспитания дав подзатыльник.
Повернувшись к Украине, потирая затылок, Пруссия ничего не ответил, лишь шлёпнул разок-другой губами и вновь устремил взгляд на то место, где ещё пару секунд назад стоял светловолосый паренёк, а сейчас была пустота, как будто испарился.
— Где он?! — вскрикнул Гилберт, заставив Ольгу вздрогнуть.
— Кто? — очередной раз удивилась Украина.
— Тут был этот… Ну, русский… А потом… Исчез, — скомкано и невнятно пояснил Гилберт.
— Хоспади, Гилберт, иди проспись, нет тут никого кроме тебя и меня, — отмахнулась от него Черненко, как от назойливой мухи.
Отчего-то не став спорить, Пруссия в спешке покинул дом бывших стран советского союза. Да так торопился, что даже дверью забыл хлопнуть, как обычно делал это, живя в СССР.
Украина не стала читать нотации Ванюше, не потому что не хотелось лишний раз портить отношения с братом, просто на это сейчас не было времени. Ольга и так до неприличия задержалась в гостях, по возвращению в родные земли Босс точно напрыгнет на неё с расспросами.
— Борщ на плите. Котлеты в холодильнике. Положу их в контейнер, вечером разогреешь. Компот, если не выпьешь, поставь в холодильник, а то испортится, — давая наказы, Ольга впопыхах бегала по кухне, проверяя всю наготовленную вчерашним вечером еду.
Вдруг Ванька проголодается, а кушать нечего. В своё время Украина вместе с братом пережила голод, который перерастал в процветающий каннибализм, она не на шутку знает, что это такое, когда хочется есть, а нечего. Всех собак и кошек давно сожрали, только обглоданные косточки и остались.
После кончины Александра Ванька так и стал жить один в огромном доме. Конечно его никто не заставлял, но выбора и без того не было. Куда ему пойти-то? За всё своё существование Россия только с Союзом и водился, признав в том своего отца. С сёстрами познакомился, когда отца уже давно в живых не было.
Проводив Украину и закрыв за ней дверь, Россия опечаленно вздохнул, и снова он один в этом громадном особняке. Сев напротив двери и поджав колени к подбородку, Иван принялся ждать, чего или кого он и сам не знал. Ему просто хотелось сжаться в бесформенный комочек и медленно, медленно исчезнуть вслед за отцом.
Из мыслей Россию вывел настойчивый стук в дверь, перед глазами всплыл портрет Ольги. Торопилась ведь, когда уходила, видать, что-то да забыла.
Поднявшись, Ваня лениво прошагал к двери, не менее лениво отворив её. Однако на пороге стояла не Черненко, а тот подозрительный психованный парень с белыми, как мел, волосами и рубиново-алыми глазами.
Ванюша вновь растерялся, до этого в доме хоть Ольга была, а сейчас он один, в случае чего и заступиться-то некому. Едва этот альбинос потянул к нему свои руки, сокрытые чёрной тканью перчаток, Иван успел среагировать и закрыл дверь перед самым носом Гилберта. Пруссия, конечно, многого ожидал от этих невоспитанных русских, но такое хамство — это просто возмутительно! На секунду позабыл о своих манерах, Гилберт стал тарабанить в дверь, ругая этого наглеца за столь «тёплый», радушный приём. Ишь удумал, двери закрывать перед носом Великого Пруссии!