![Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/9/6/3/2/res-publica-russkij-respublikanizm-ot-srednevekovya-do-konca-xx-veka-kollektivnaya-monografiya-download.jpg)
Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]
- Автор: История Коллектив авторов --, Бугров Константин Дмитриевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 9785444816790
- Жанр: История
Электронная книга - «Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]». Краткое содержание книги:
Ответы на эти вопросы читателю предстоит искать вместе с авторами — ведущими историками и политологами.
«Все эти нации, все эти государства, все эти общества сделали за эти 30 лет огромные шаги на пути эгалитарного либерализма, демократизации, равноправности, на пути внутреннего смешения классов, властей, провинций, обычаев, законов и т. д. <…> Все общества Запада за эти 30 лет больше стали похожи друг на друга, чем было прежде. Местами более против прежнего крупная, а местами более против прежнего чистая группировка государственности по племенам и нациям есть поэтому не что иное, как поразительная по силе и ясности своей подготовка к переходу в государство космополитическое, сперва европейское, а потом, быть может и всемирное!»[1290]
«Наияснейший первообраз новой Европы» К. Н. Леонтьев видит в «эгалитарно-либеральной» Франции[1291]. Россия, по Леонтьеву, вступила на путь революционно-эгалитарного национализма с отменой крепостного права: «Политика племенная, обыкновенно называемая национальною, есть не что иное, как слепое орудие все той же всесветной революции, которой и мы, русские, к несчастью, стали служить с 1861 года»[1292].
Особенный интерес представляет заключение этой брошюры, где К. Н. Леонтьев, отвергнув и осудив современный национализм, не желает отказываться от самого понятия и говорит об «истинно-национальном» призвании России, которое должно быть «культурное, а не чисто-политическое»[1293]. Иными словами, Леонтьев хочет отделить «истинно-национальное призвание» от тех либерально-демократических принципов, которые так прочно с ним ассоциируются. Именно эта тактика антилиберальных сил вскоре позволит им в значительной мере присвоить понятие нация и изменить его содержание. Сам Леонтьев надежды на осуществление «истинно-национальной миссии» прямо связывал с «современной реакцией» в России[1294].
Конечно, аристократическое реакционерство Леонтьева, сожалевшего о том, что рабство, религиозность и утонченный разврат уходят в прошлое, было слишком экзотическим цветком, но в упрощенном (и извращенном) виде его аргумент о необходимости отделить национализм от идей конституционализма, светскости и демократизма был усвоен широко. Так в 1880‐е гг. традиционная конструкция, в которой нация и национализм являются источником угрозы и одновременно необходимым ресурсом, получает новое содержание.
Принципиальная «незападность» русского общественного устройства важна, разумеется, и для таких оппонентов М. Н. Каткова, как славянофилы. Один из аспектов этой темы — взаимоотношения русской нации с империей и династией. Славянофилы считали, что русский народ отказался от политического бремени в пользу самодержавной монархии, демократы и те либералы, которые не были настроены националистически, говорили о свержении самодержавия на пути к общей свободе и гармонизации отношений между различными этническими группами империи. Националисты же, в том числе из среды поздних славянофилов, ставили вопрос о том, что империя должна служить прежде всего интересам русской нации, а не династии[1295]. Отчасти реакцией на эту позицию становится постепенная национализация династии Романовых при Александре III и Николае II.
Другой аспект темы — определение тех территорий и групп населения, которые должны были стать частью русской национальной территории и русской нации, и, как следствие, тех окраин империи и групп населения, которые не рассматривались как объекты ассимиляции в обозримом будущем[1296]. В 1880‐е гг. киевский противник украинского движения Михаил Владимирович Юзефович сформулировал лозунг «единой и неделимой России», который для него означал не единство империи во всей ее полноте, но именно единство русской нации как объединяющей всех восточных славян[1297]. В это же время формула «исконно русские земли» становится неотъемлемой частью официального языка.
1290
Там же. С. 13.
1291
Там же. С. 19.
1292
Там же. С. 44.
1293
Там же.
1294
Леонтьев К. Н. Национальная политика как орудие всемирной революции. С. 48.
1295
См., например, относящиеся к 1864 г. рассуждения М. П. Погодина: «Русский государь родился, вырос из Русской земли, он приобрел все области с русскими людьми, русским трудом и русской кровью! Курляндия, Имеретия, Алеутия и Курилия суть воскрылия его ризы, полы его одежды, а его душегрейка есть Святая Русь <…> видеть в государе не Русского, а сборного человека из всех живущих в России национальностей, это есть такая нелепость, которой ни один настоящий русский человек слышать не может без всякого негодования» (Погодин М. П. Польский вопрос. Собрание рассуждений, записок и замечаний, 1831–1867. М., 1867. С. 189). В начале ХХ в. эти идеи выражались уже более лапидарно: «Русский национализм, как я его понимаю, есть признание права русского народа получить возмещение расходов, понесенных им в постройке империи» (Сигма [Сыромятников С. Н.] Дома. XLII // Новое время. 1903. 9 (22) февр. № 9675).
1296
В связи с этим начинает расширяться понятие инородец.
1297
Именно от «единой и неделимой России» был поставлен в Киеве в 1888 г. памятник Богдану Хмельницкому.