Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Понятие народность вошло в оборот в 1820‐е гг., будучи изначально, наряду с народом, одним из вариантов перевода понятия нация на русский язык из франкоязычного дискурса образованных элит. Народность имела широкое хождение в период 1830–1860‐х гг., во многом благодаря включению этого понятия в уваровскую триаду, где народность служила уже инструментом редактирования, а не перевода понятия нация.

В николаевской России использование и обсуждение понятия нация, особенно в политическом контексте, часто блокировались, в том числе цензурными средствами, главным образом из‐за связи нации с темами конституции, политического представительства и надсословности[1331]. Понятия народность и (реже) национальность использовались в 1820–1880‐е гг. и для обозначения совокупности индивидов, и для обозначения набора специфических черт, отличающих одну группу от другой. К концу XIX в. сложилась иерархия, согласно которой народность развивается в национальность и затем в нацию. В других интерпретациях та же иерархия отражала размеры групп — от малых народностей и более многочисленных национальностей к нации. Впрочем, оба варианта этих иерархий не были вполне общепринятыми[1332].

В первое десятилетие царствования Александра II понятие нация постепенно сместилось в центр публичного дискурса. Начиная с 1870‐х гг. все чаще использовалось понятие национализм, которое стало центральным понятием дискурса в 1880‐е гг. К 1880‐м гг. народность была окончательно вытеснена понятиями нация, национальность и национализм, которые, как прежде народность, стали предметом оживленных, даже ожесточенных полемик. Если в период 1840–1870‐х гг. понятие нация использовалось в основном авторами западнической, либеральной ориентации (В. Г. Белинский, М. Н. Катков в его либеральный период), то с утверждением этого понятия как общепринятого в 1880‐е гг. оно вошло и в арсенал правых, которые боролись с либералами за утверждение собственной, часто авторитарной и расовой, трактовки нации. В либеральной прессе это вскоре привело к появлению сентенций с осуждением национализма как гипертрофированного и искаженного патриотизма, как формы ксенофобии. Уже в 1880‐е гг. либералы во многом отдали понятие нация на откуп своим противникам справа, часть которых вскоре стала определять себя как националистов.