Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

По мнению британского правительства, в случае своего успеха в войне Германия не выразит ни малейшего намерения совещаться с СССР о новом порядке и в Европе и в Азии. Об этом свидетельствуют ее последний действия в Румынии и Болгарии, в Финляндии и части Польши, на Дальнем Востоке. Британское правительство упоминает также об откровенных высказываниях влиятельных немецких деятелей по поводу Советского Союза.

В свете всех этих фактов английское правительство решило высказать советскому руководству некоторые соображения, чтобы «внести ясность в отношения между двумя странами, что в конечном счете должно привести ко взаимной выгоде». Правительство Черчилля в абсолютно откровенном духе (даже в нарушение чисто протокольных норм) заявляло: Великобритания понимает, что «теперь не время просить СССР увеличить имеющиеся для него опасности тем, чтобы СССР открыто объявил о повороте в политике». Поэтому возможное соглашение между Англией и СССР должно оставаться пока конфиденциальным и неразглашенным. Британское правительство делает «полное и откровенное предложение» о сотрудничестве в будущем, в том числе и в период после войны. Но СССР должен внести свою некоторую долю в оказании помощи интересам Англии и ее друзей «во время теперешнего чрезвычайно трудного периода». Далее намекалось, что если советское правительство не готово вступить в соглашение, то британское правительство вряд ли будет осуществлять свои обязательства в случае победы.

В итоге Англия предлагала подписать соглашение между двумя странами (а до подписания обе стороны действовали бы в полном соответствии с духом соглашения) и сохранять его сугубо секретный и конфиденциальный характер до тех пор, пока советское правительство даст согласие на его опубликование[989].