Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]

Обычай и благодать – два из трех компонентов модели, на которой основана эта книга, – послужили для весьма самостоятельной позднетюдоровской Англии средством, позволившим ей истолковать свою природу. Они предоставляли образы ее специфического и при этом непрерывного существования во времени. Нам надо определить обстоятельства, при которых стало важно использовать третий язык нашей модели, который позволял осмыслять единичное, – тот, что основан на понятиях фортуны и добродетели. Во Флоренции, по-видимому, он начал играть значимую роль, лишь когда республиканское сознание достигло высокой степени интенсивности. Англичанам Елизаветинской эпохи эти понятия были прекрасно знакомы, и среди них насчитывалось немало тех, кто прилежно изучал гуманистическую политическую теорию в ее республиканской форме. Шекспировский «Кориолан» мог предназначаться только публике, сознававшей, что для предотвращения порчи гражданской добродетели необходима уравновешенная республика817. Однако сами образованные зрители не были убежденными республиканцами. Огромный корпус литературы о Фортуне среди их исторических и драматических произведений преимущественно подчинен теме порядка. Образ Колеса предостерегает человека от заносчивости честолюбия, которое может соблазнить его переступить границы своего чина818. Нельзя сказать, что эта позиция несовместима с классической точкой зрения на гражданское общество. С некоторыми оговорками можно утверждать, что немногие и многие – это сословия, которые должны занимать отведенные им места и проявлять приличествующие им добродетели, и в этом отношении республика и иерархия совпадают. Однако существует коренное различие между элементами, выстроенными в ряд по нисходящей линии, и элементами, уравновешивающими друг друга. Последний порядок – кинетический; равновесие поддерживается за счет взаимных давлений, компенсирующего воздействия элементов, которые должны состоять в определенных отношениях между собой, равно как и удерживаться в границах предписанной им природы (или добродетели). Мы видели, как Донато Джаннотти пытался отслеживать последствия баланса между типами деятельности, пока не начали возникать противоречия. Наконец, согласно Боэцию, жизнь, посвященная гражданской активности, становилась уязвимой для фортуны, а республика, будучи сообществом, где каждый определял себя через деятельность, являлась сообществом, которое в силу своей политической формы обязано было этой уязвимости противостоять. Государства и нации, подобно отдельным людям, могли возноситься и падать, когда честолюбие обрекало их на попытку забраться на вершину Колеса. Но лишь республика обязывала человека противопоставить добродетель фортуне в качестве условия политического бытия. Добродетель была принципом республик.