Глаза смерти (СИ)

Мраморный красавец устремил на Ферренса ледяной взгляд.

- Так вы полагаете, мистер Ферренс, что я и с Крейгом спал?

Эти слова застали Ферренса врасплох. На мгновение он растерянно замер, открыв рот. Ведь Артур теперь так редко разговаривал с ним…

- Нет, – наконец, вымолвил Ферренс. – Мне известно, что ты с ним не спал… Крейг поплатился за покушение на тебя.

Тонкая бровь чуть изогнулась, розовые губы слегка приоткрылись, как будто Артур хотел что-то сказать. А ему было что сказать! В конце концов, вместе с Крейгом на тот свет отправились 35 ни в чем неповинных людей. Ферренс ожидал чего угодно – упреков, обвинений в том, что он – безжалостное чудовище, у которого руки по локоть в крови, и так далее. Но перед ним снова была мраморная статуя – холодная и бесчувственная.

- Ты видишь, что я оплачиваю все свои долги, – продолжал Ферренс.

- Лучше бы ты был безнадежным должником, – не отрывая глаз от планшета, заметил Артур.

- Артур, мне хочется, чтобы ты сопровождал меня в деловой поездке, – произнес Ферренс как ни в чем ни бывало.

Эта его реплика была проигнорирована. Холодный взгляд был устремлен в планшет, тонкие, холеные пальцы снова постукивали по экрану.

- Мне предстоят переговоры в Москве. Я хочу, чтобы ты полетел со мной.

Белая рука замерла.

- Я хочу, чтобы ты полетел со мной в Москву, – повторил Ферренс.

Черные глаза готовы были прожечь Ферренса насквозь. В них не было удивления, только ненависть и отвращение. Ферренс сохранял невозмутимое лицо, но ощущал смятение. Он рассчитывал совсем не на такую реакцию.

- Зачем? – тихо спросил Артур. – Зачем тебе это?

Ферренс сделал вид, будто не понял смысла вопроса.

- В Москве мне предстоят переговоры на очень высоком уровне.

- А! Понимаю. У тебя возникли серьезные проблемы в Вашингтоне, и теперь ты ищешь поддержки в Москве, – ядовито заметил Артур.

- Отчасти да, – признал Ферренс. – Но не только. Представь себе, я не бывал в Москве ни разу. А глава Сети…

- Сеть порвана в клочья тобой же, – оборвал его Артур.

- Значит, надо ее восстанавливать, – невозмутимо заметил Ферренс, в душе радуясь тому, что заставил Артура вступить в разговор.

Лучше эти ядовитые реплики, чем холодное, безмолвное презрение.

- Считаешь, что Москва поможет тебе восстановить Сеть? – с усмешкой спросил Артур. – Вряд ли. А если и поможет, то заломит слишком высокую цену.

- Я готов платить.

Артур промолчал, снова уставившись в планшет.

- Ты полетишь со мной.

И снова на Ферренса смотрели глаза, полные ярости.

- Нет, Ферренс, – послышалось змеиное шипение. – Нет. Хочешь подкупить меня? Сделать мне подарок: привезти в Москву? Точнее, бросить мне подачку? Уже не знаешь, чем меня задобрить! Группа Райса, Крейг, теперь вот Москва… Но если я и поеду туда, то без тебя. Потому что там – моя жизнь. Жизнь не Артура Алверта, а Алексея Вершинина, которого ты никогда не знал и никогда не узнаешь. И который никогда не пустит тебя в свою жизнь. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

- Мне нет дела до Алексея Вершинина. Мне нужен мой Артур Алверт.

- Артур Алверт – вовсе не твой, – с жестокой усмешкой произнес молодой человек. – И Артуру Алверту нечего делать в Москве. Ты поедешь туда один.

Ферренс не отводил взгляд от Артура. А тот смотрел на него и продолжал усмехаться.

- Я не принял твою подачку, – проговорил Артур. – Настала очередь для моей подачки. Примешь ее, Ферренс?

Артур одним движением сбросил одеяло, прикрывавшее его ноги и ловко стянул с себя узкие трусики. Ферренс замер. Взгляд Артура был наглым, бесстыдным. Но это был не взгляд шлюхи, как тогда, во время их секса после убийства Райса, Шнейдера и Мелена. Теперь во взгляде Артура был неприкрытый вызов. Он бросил Ферренсу подачку – свое тело. Ферренсу, который твердил, что ему нужно не только тело, но и душа Артура.

Тело – прекрасное, соблазнительное, упоительное – было лишь телом. Жалкой, унизительной подачкой. И Ферренс понимал, что ни в коем случае не должен принимать эту подачку. Он, сильный и гордый человек, прошедший сквозь тысячи испытаний, одержавший сотни побед над людьми не менее сильными и могущественными, чем он, не мог, просто не имел права принять эту подачку словно жалкий, безвольный нищий.

Но, словно загипнотизированный, смотрел он лежащее перед ним тело с совершенными формами, атласной кожей, тело зовущее, манящее, завораживающее красотой. А глаза обладателя этого совершенного тела были полны холода и тьмы.

Из груди Джеймса вырвался стон боли и безнадежности. Гордость приказывала ему уйти, но он не мог. И не хотел. С минуту он сидел, выпрямившись и глотая ртом воздух, а затем ссутулился, как будто на плечи ему навалился груз невероятной тяжести. Груз, лишавший его гордости, силы, уверенности. Трясущимися руками он принялся стаскивать с себя пиджак, торопливо развязывать галстук, лихорадочно расстегивать рубашку, затем брюки. Джеймс понимал, что выглядит жалко и отвратительно, словно похотливый старый извращенец, дорвавшийся до молодого тела. Да, он знал все это. Но не мог ничего поделать. Ничего изменить. Он признавал свое полное поражение. Но его полный мольбы о пощаде взгляд тонул в холодной тьме глаз Артура. Пощады не было. И не будет.

Джеймс бросился на Артура суетливо и неловко, то ли как неуклюжий старик, то ли как подросток, впервые пытающийся заняться сексом и толком не знающий, что делать и как. Артур оставался холодным, бесстрастным, неподвижным. Никакого ответа на прикосновения Джеймса. Ничего. Он просто позволял себя обнимать, целовать, ласкать. Но не отвечал. Джеймса переполняло отчаяние. Он так соскучился по Артуру, он так мечтал о сексе с ним! Но только не о таком сексе. Джеймс яростно набрасывался на Артура, пытаясь пробить ледяную броню равнодушия, но все было бесполезно. Артур не сопротивлялся, но никак не реагировал на ласки Джеймса.