Луна и солнце [The Moon and the Sun]

Она тщетно уговаривала Шерзад съесть хоть рыбку; она тщетно уговаривала Люсьена выпить хоть чашку бульона.

Под навес ступил капитан. Он поклонился ей и объявил:

— Мое почтение, мамзель, его величество требует вас к себе.

Оказавшись в роскошной королевской каюте, Мари-Жозеф сделала реверанс.

— Ну и где же клад, который вы мне пообещали?

Она решила, что королю нездоровится из-за медленной изматывающей качки, и втайне порадовалась: так ему и надо!

— Ваше величество, Шерзад не может разглядеть океан с палубы. Пожалуйста, освободите ее. Если она расслышит в шуме волн нужные звуки, то покажет мне путь в пещеру.

— Я подумаю, — промолвил его величество.

Говоря так, он иногда действительно обещал поразмыслить, но чаще всего отказывал, не желая формулировать отказ прямо. Переубеждать его было бессмысленно. Мари-Жозеф снова присела в реверансе. Король отвернулся, тем самым давая понять, что аудиенция окончена.

— Ваше величество, — взмолилась она, остановившись у двери, — месье де Кретьен вам здесь совершенно не пригодится! Высадите его на берег, отправьте его в Версаль…

— Где у него столько друзей! — воскликнул его величество. — Он останется здесь, у меня на глазах, пока вы не найдете сокровища.

Мари-Жозеф удалились. Она осознала, что его величество держит мучимого морской болезнью Люсьена в заложниках на корабле, а Ива — в заложниках во дворце, пока ей не удастся обнаружить сокровища и его величество не вернется невредимым в Версаль.

На палубе она отерла Люсьену лицо влажным полотенцем.

— Не хочу, чтобы вы видели меня таким, — признался он.

— Вы видели меня после того, как хирург пустил мне кровь, — возразила Мари-Жозеф. — Если бы я делила с вами только радость и веселье, каким же я тогда была бы другом?

Он попытался улыбнуться:

— Вы — друг, преданный безраздельно.

— И безгранично.

С этими словами она взяла его за руку. Никакими иными ласками они до сих пор не обменивались. «Каково же, — размышляла она, — будет решиться на большее? Мне кажется, мое сердце просто не может биться быстрее», — подумала она.

— А в остальном вам не лучше? — спросила она. — Ваши нестерпимые муки утихли?

— У морской болезни есть одно преимущество.

— И какое же?

— Она позволяет забыть о других страданиях.

К ванне Шерзад подошли стражники, один вооруженный мушкетом, другой — дубиной. За ними следовали матросы, таща сеть и свернутую веревку.

Мари-Жозеф в ужасе вскочила:

— Что вы делаете?! Она находится под защитой его величества!

— Мы и выполняем приказ его величества, мамзель, — пояснил лейтенант. — Прошу вас, отойдите.

— Вы пришли ее освободить?! — воскликнула пораженная Мари-Жозеф, не веря своим глазам. — Только не пугайте ее!