Новый мир. Книга 5. Возмездие

— Предателей у нас принято вешать. Такие правила, — объяснил Ши, посмотрев на меня. — Для Захери сделали исключение, но лишь по личной просьбе Лейлы. Без обид.

— Да пошел ты, гнида! — проскрежетал зубами я.

Хон кивнул — и ко мне шагнул один из его людей, намереваясь, видимо, тащить к стулу. Я понимал, что шансов остается все меньше. Когда он подошел — я неожиданным выпадом с силой ударил его лбом в переносицу. В тот же миг — с разворота шибанул ногой второго в челюсть, выбив у него из рук автомат. Но со стянутыми за спиной руками это не могло сработать. Удар прилетел мне в затылок. Еще один — прилетел в челюсть. Подножка. Удары ногами.

— Неплохая попытка, — прокомментировал это Ши. — Чего-чего, а живучести тебе не занимать.

— Да пошёл ты! — изрыгнул я остатки своего бешенства, глядя на него сквозь маску крови, залившей глаза из-за рассеченной брови.

— Ставьте уже их на стулья.

Силы уже почти оставили меня. Я сделал еще одну попытку вывернуться, даже пробовал укусить одного из них — но минуту спустя, с парой новых ссадин, опасно шатаясь, я стоял босиком на стуле, с петлей на шее, рядом с Джеромом, который стоял по соседству.

— Чувствуешь веревку? — спросил Ши, подойдя ко мне вплотную, пока его люди заканчивали приготовления. — Это корабельный канат. Толстый и крепкий. Именно такая веревка и нужна. Поверь мне — я видел в тюрьмах уже не одно повешение. Кто-то вешался сам. Кому-то помогали.

— Избавь меня от своих дебильных историй, говнюк, — презрительно прошипел я.

Но он продолжил:

— Знаешь, если попробовать повесить человека на тросе из углеродных нанотрубок — трос просто перережет глотку. Смерть тоже не из самых лёгких. Кровищи море. Но это не то что нужно. Вот старая-добрая корабельная верёвка — она сработает строго по назначению. Падения с высоты, как на традиционной высокой виселице, не будет — так что шея не сломается, и веревка просто будет сдавливать горло. Иногда это занимает пару минут. Бывает, что минут пять, десять, пятнадцать. Зависит от петли, и от человека. Ты у нас чертовски живучий. Так что, думаю, у тебя хватит времени, чтобы повисеть и все хорошенько обдумать. Уверяю, все сразу предстанет под другим углом, когда стул уйдет у тебя из-под ног.

— Ты не дождешься этого, ублюдок.

— Ну-ну. Люди часто храбрятся, когда не задумываются о смерти, или когда она еще не близка. Но когда веревка сдавливает шею, воздух начинает покидать легкие — все становится иначе. Даже те, кто пару минут назад посылали всех к чертям и смеялись — начинают дико таращить глаза, хрипеть, барахтаться, потом обделываться. Глядя на их лица, сразу понимаешь, что они очень сильно жаждут что-то сказать. Но что же? Еще раз послать всех к чертям? Нет, вряд ли. Они же уже делали это, зачем повторяться? Может быть, они хотят гордо прокричать, что они остались при своем мнении? Но зачем? Кому это надо? Не проще ли просто с достоинством сдохнуть? И тогда ты понимаешь — человек, оказывается, передумал. Хочет попросить за все прощения. Взмолиться о пощаде. Он готов сделать всё что угодно — лишь бы это дало хотя бы призрачный шанс на спасение, позволило бы ему избавиться от сдавливающей шею веревки…