Новый мир. Книга 5. Возмездие

— Знаешь, что думаю я, Кореец? — спросил он со вздохом, в котором слышался едва-едва сдерживаемый гнев.

— Это вряд ли что-то изменит, Казак, — ответил Кореец. — Уже слишком поздно.

— Да плевать. Я просто хотел сказать тебе, что ты чокнутый психопат. Если бы ты только слышал себя со стороны! Ты винишь людей в том, что они хотят изменений, чтобы жить хорошо, и чтобы так же жили их близкие. Но это же, мать твою, единственная здравая причина, по которой люди и могут желать каких-либо изменений! Лишь по этой причине на пустошах когда-то возникло селение Генераторное, в котором я родился и вырос. Лишь по этой причине в заваленном железнодорожном тоннеле неподалеку образовалась казачья станица, в которой я провел юность и стал зрелым мужчиной. По это причине я когда-то переехал в Сидней. По этой причине я присоединился когда-то к Сопротивлению — я хотел более достойной жизни и социальной справедливости для себя и своей семьи, безопасности и защиты от произвола. И если появятся политиканы, кто сменят этого Патриджа и гарантируют мне это — да хер с ними, меня это вполне себе устроит! А чего, мать твою, хочешь ты? Утопить мир в крови?! Да ты же просто мечешься, как раненая бешеная собака — кусаешь всех вокруг, пока сам не сдохнешь! Почему ты не хочешь слышать то, что говорит тебе Димитрис?! Почему не хочешь выслушать этого парня, к которому мы приехали, и спокойно разобраться, не несет ли и впрямь эсбэшным дерьмом от всей этой темы с Сопротивлением?!

— Довольно, — остановил его ледяным тоном Ши, в чьих глазах светилась неукротимая ярость. — Довольно, Казак. Ты сказал уже больше, чем нужно.

Его рука потянулась к кобуре за поясом — и вытащила из нее пистолет. Затем он начал медленно, методично и с некоторым остервенением прикручивать к нему глушитель.

— Вот же дегенерат, — вздохнул Джером с досадой, сжав зубы, нахмурившись, прищурившись, но так и не закрыв глаза, которыми продолжал назло нагло смотреть на Хона.

— Ши, не надо! — взмолился я, в бессильном отчаянии следя за его движениями. — Не надо, прошу!

Однако он даже не повернулся ко мне. Его взгляд был устремлен на Захери.

— Начнем с тебя. Лейла просила, чтобы ты не мучился, — произнес он, взводя курок.

— Нет, нет, нет!!! — заорал я в отчаянии, но мой голос прервал приглушенный глушителем чмокающий звук выстрела.

Амир почти спокойно, с некоторым удивлением опустил глаза к своему животу, глядя, как из раны начинает сочиться кровь. На его лице не было боли и страха — лишь нечто вроде грусти и сожаления. Казалось, он даже хотел сказать что-то. Но затем организм взял свое. Он вздрогнул, сорвался на кашель, и его тело медленно завалилось на бок.

— О, Господи! — вскричал я в ярости, не веря тому, что вижу.

Я уже понимал, что буду следующим. Однако не чувствовал ничего, кроме гнева.