Милый Гогус, получил оба твои письма (в одном конверте). Ты легко представляешь себе, как я был огорчен содержанием второго. Ты пишешь с такой горечью о нарастающем чувстве одиночества. А я так надеялся, что возвращение твоей Тани — тебя подкрепит и ободрит. Боюсь я только, что и ты от всех трудностей столь непомерных твоей жизни — стал раздражительнее и оттого труднее найти взаимное понимание.
Вспоминал тебя 19го. Приезжала Софья Александровна, и мы чудесно провели день. Ведь и она живала в Болшеве. День был облачный. Знаешь, такой зимний, серенький, тихий и мягкий день. Получил телеграмму от Ирины «и Светика», что ужасно меня тронуло. Написала мне к этому дню и Алиса, она ведь заболела в Москве, и я навещал ее в больнице. Письмо ее еще было из Москвы. Ей очень тяжело. У «Трагической Алисы», как, помнишь, ее еще называли, ведь все в жизни разрушено. А своего нового не создано ничего — только наука да товарищеский круг. Но ведь и это сейчас почти ей недоступно.
Перед отъездом сюда читал заключительную (и самую важную) главу[847] своей диссертации проф. Томашевскому, надеясь, что он будет моим оппонентом. Этот очень скупой на похвалы критик сказал мне, что на основании уже этой главы он, защищайся я в у-те, — поднял бы вопрос о предоставлении мне сразу степени доктора[848]. А вот мои оппоненты — которых мне дает Институт Мировой литературы, совершенно чужды урбанических интересов[849], и я далеко не уверен, что получу даже степень кандидата.
Здесь первые дни недели еще работал над диссертацией, а сейчас полностью отдыхаю.
Милый мой мальчик, когда же наконец тебе полегчает. Если бы удался задуманный тобой переезд в освобожденную Украину.
С Новым годом — это ведь год нашей победы. Жизнь улыбнется и тебе.
Твой
НАнц.
7 января 1944 г. Москва
Дорогой Гогус,
Пишу тебе несколько слов. Я вернулся из санатория и получил открытку из Киева[850] от подруги моей Танюши[851] с извещением, что моя дочь жива, но что ее разлучили с тетей Аней и угнали в Германию, где она была на изнурительных для ее слабого организма сельских работах, а потом была переведена в судомойки, что она мужественно переносит все испытания. О тете Ане ничего неизвестно.
В санатории я ничего не прибавил. У меня нашли пятна на ногах и нехорошие явления в деснах. Почему, не понимаю. Я питаюсь вполне хорошо. Зато значительно снизил кровяное давление. А это важнее для меня.
Вчера у нас была Татьяна Борисовна. Вспоминала и тебя.
Привет твоей Тане.
Твой
НП.
1 февраля 1944 г. Москва
Милый мой Гогус,
Сейчас я весь поглощен радостными событиями под Ленинградом[852]. Наконец-то кончилась осада и разрушение нашего великого города. Но судьба наших памятников Петергофа, городов Пушкина, Павловска и других потрясает, хотя надеяться на лучшее было трудно. Посылаю тебе статью. Название изменено. Я назвал «Священные руины»[853]. Есть в ней редакторские вставки и большие пропуски в моем тексте. К счастью, выяснилось, что Екатерининский дворец не сожжен. Я в корректуре вычеркнул, но эту фразу корректор все же сохранил. Как мучительно думать, что столько ценностей погибло. Я надеюсь, что меня пошлют узнать о судьбе всех мест, связанных с Пушкиным.
Я перед тобой очень виноват. Взял твою открытку на службу, чтоб позвонить по твоей просьбе по телефону, но открытка твоя пропала. Я очень боюсь, что положил ее в книгу. Если надобность у тебя не миновала — напиши опять.
вернуться
846
Тезисы диссертации были представлены в Отдел русской литературы Института мировой литературы АН СССР 22 октября 1943 г., в тот же день утверждены, и автор был допущен к защите диссертации (ОР ИМЛИ. Ф. 427. Оп. 2. Ед. 4. Л. 24).
вернуться
847
Речь идет о главе «Идея Петербурга и Золотой век» (Анциферов 2009. С. 447–474).
вернуться
848
Томашевский выполнил свое обещание, выступив на защите Анциферова с отзывом, в котором, в частности, сказал: «Диссертация, сегодня защищаемая, — незаурядное явление в истории защиты диссертаций. Это, конечно, не кандидатская диссертация, это плод большого труда, большой научной жизни. Только скромностью Н. П. можно объяснить то, что данная работа представляется в качестве кандидатской диссертации. <…> Данная работа и понятие диссертационной работы кандидата — несопоставимы. Н. П. Анциферов давно перестал быть кандидатом в области науки» (Московская Д. С. Диссертация Н. П. Анциферова «Проблемы урбанизма в русской художественной литературе». Стенограмма защиты // Анциферов и петербургское краеведение: К 130-летию со дня рождения Н. П. Анциферова. СПб.: Скрипториум, 2019. С. 128, 131).
вернуться
849
Оппоненты — В. Я. Кирпотин, А. Г. Цейтлин.
вернуться
850
Киев был освобожден 6 ноября 1943 г.
вернуться
851
Младшая дочь Анциферова Татьяна с тетей Анной Николаевной Оберучевой в феврале 1942 г. были вывезены в Германию из г. Пушкина Ленинградской области. Новые сведения о судьбе дочери Анциферов получил в середине 1946 г. Ее принесли вернувшиеся из Германии друзья Анциферова. Они рассказали все, что знали о Татьяне вплоть до 7 января 1945 г. — дня ее бракосочетания с американским гражданином русского происхождения Алексеем Камендровским. Сохранился фрагмент воспоминаний Анциферова: «Летом 1946 года я проводил отпуск в Келомяках — теперь Комарово. Я уже знал, в Териоках работает вернувшаяся из немецкого плена Лала Анненская — внучка поэта Анненского, которая встречалась с Танюшей. <…> От Лалы я узнал, что Таня вышла замуж. Мать Лалы меня направила в соседнее Тюрисево к Верховским (тоже царскоселам) <…> От них я узнал многое, обнадежившее меня <…> я, возвращенный к жизни спасением моей дочери, шел в Келомяки по берегу моря и слушал шум прибоя и крик чаек в белую ночь» (Анциферов Н. П. Наброски. Дополнения к воспоминаниям // ОР РНБ. Ф. 27. Д. 64. Л. 35–39).
вернуться
852
27 января 1944 г. завершилась блокада Ленинграда.
вернуться
853
Анциферов Н. П. Священная земля // Литература и искусство. М., 1944. 29 января. № 5.
