Сказка без чудес

— Да уж разберитесь… — не без толики ехидства бросил на прощание краевед. — А то так-то и агентов иностранной разведки у себя под боком проспать можно. — И покинул кабинет, оставив в распоряжении полковника заветную папочку с компроматом, предупредив. — Пользуйтесь. Я себе ксерокопий в достаточном количестве откатал…

Начальник полиции проводил шустрого визитёра недобрым взглядом, крякнул досадливо. Ну, надо же! Только-только сообразил, как из ситуации с братьями выйти — заставить их написать заявления об утере паспортов, да выписать новые. И вся недолга! Живут себе парни тихо, в лихие дела не встревают, работают — загляденье… а то, что бумажки у них не в порядке, просрочены — так не шпионы же они, в самом деле! К тому же Лиза… Глядишь, дело к свадьбе с этим, как его… Соломоном, и сладится!

А если эти, в бору, на отшибе живущие, веры какой-то иной придерживаются — так что с того? Полковник и сам давно ни в бога, ни в чёрта не верил. За тридцать лет службы таких страстей, такого зверства людского, а вместе с тем и благородства, самопожертвования, отваги насмотрелся… И верил свято: человек сам себе и Бог, и дьявол, и сатана, и праведник. А уж какую сторону для себя выберет — то ни от кого, кроме него самого, человека, и не зависит…

Однако всё ж таки полюбопытствовать, что там, в усадьбе этой уединённой твориться, не откладывая дела этого в долгий ящик, следует.

А потому на исходе рабочего дня, который выдался в эту пору разморившей всех, даже потенциальных правонарушителей, жары, на редкость спокойным, начальник полиции, оседлав свой «командирский» джип с синими, федеральными номерами, газанул в направлении Заповедного бора.

Ему и раньше доводилось бывать в окрестностях усадьбы, напоминавшей помещичье имение с господским домом позапрошлого века.

Правда, со здешними обитателями не пересекался прежде, хотя, если судить по Семёну и Соломону, по тому, что узнал в последнее время, люди они, похоже, достойные.

Полковник пересёк залитую беспощадным, огнедышащим, будто вулканическая лава, солнцем, сонную и пустынную в этот предвечерний час, главную улицу Колобродово, и, выехав на окраину, покатил по дороге, уходящую вглубь, в тенистую чащу подступающего к селу, бора.

Джип мягко переваливался на ухабистой колее, проложенной давным-давно в этом песчаном, плотно утрамбованном, грунте.

Никаких развилок, поворотов на пути не встречалось, а потому, не плутая, через четверть часа неторопливой езды он оказался на присыпанной гравием стоянке у ворот имения, где сохранились ещё врытые в землю с незапамятных времён дубовые столбики коновязи.

Заглушив двигатель, и нарочито громко хлопнув дверцей, полковник — высокий, грузный, основательный, при полном параде — в белой рубашке со сверкающими погонами, в форменной фуражке с сияющей кокардой, чёрных брюках со стрелками, отглаженных старательно дочкой Елизаветой, зашагал к выкрашенной в приветливый голубенько-жёлтый цвет металлической калитке.