В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
Конечно, стоит задуматься о своем, неофициальном, обязательно кого-нибудь несет…
— Да!
В каюту входит старпом и при этом сияет, будто его наградили внеплановым отпуском.
— Капитан «Нептуна», — объявил старпом. — Прошу любить…
В каюту шагнул капитан Сомов.
— …и жаловать.
— Вот это да! — искренне удивился и обрадовался Шубин и так широко и приветливо расставил руки, что Сомов бесцеремонно обнял его.
— Ну, я чертовски рад, что вы так хорошо меня встречаете, — шумно переводя дыхание, сказал Сомов. — А сегодня, когда вы на весь порт закатили мне благодарность, я чуть от удовольствия на мачту не влез.
И старпом не понял — всерьез это Сомов или подтрунивает.
— Да, а где же ваш знаменитый помполит? Или уже сменили?
Шубин сделал незаметный знак старпому, а сам помог Сомову снять меховую куртку и усадил его на диван.
Николай Степанович тоже был немало удивлен, увидев Сомова в каюте капитана. Но помполит быстро справился со своим удивлением и растерянностью, улыбнулся, протягивая Сомову руку. Сомов сухо пожал, убрал глаза, не сказал ничего.
Все неловко замолчали, смущенные этой неожиданной встречей, и каждый подумал что-то свое о капитане Сомове.
За весь вечер помполит Знаменский и капитан Сомов перекинулись парой ничего не значащих фраз: «да», «нет».
Сомов не любил помполита. Знаменский был слишком спокоен и внимателен, чтобы с ним можно было поругаться по-сомовски, слишком наблюдателен и памятлив, чтобы надеяться на его забывчивость… А Сомов был вспыльчив до потери памяти, но и отходчив.
Когда на парткоме заслушивали «Оку», Знаменский держал короткую и недвусмысленную речь: Сомов на судне царек, настроение экипажа угнетенное, дальше так продолжаться не может…
Сомов тогда, на парткоме, даже удивился: чтобы убедить начальство снять его, Сомова, с капитанства, Знаменский нигде нисколько не сгущал краски, не пережимал, а коротко и точно изложил самую суть. Эта самая суть давно была известна в пароходстве, и Сомов даже подумал тогда, что дело может ограничиться выговором или просто внушением-призывом к нему, Сомову, — быть поделикатнее. Он еще подумал тогда, на парткоме, что, если его не снимут с «Оки», они со Знаменским, чего доброго, и сработаются.
Но его сняли. Против Шубина он ничего не имеет, Шубин тут ни при чем, свято место не бываем пусто. А Знаменский — другое дело, и раньше к нему душа не лежала, и теперь не больше.
Шубин, чтобы замять неловкость общего молчания, скоро усадил всех за стол и наливал, и потчевал, и веселил.
Старпом Игорь Петрович незаметно наблюдал за бывшим своим капитаном. Сомов для него повернулся неожиданной стороной: смелый, рисковый.
Игорь Петрович хорошо помнил, как вел себя Сомов на минных фарватерах Балтики, как Сомов психовал на мостике по малейшему поводу, а то и без повода. Игорь Петрович помнит Сомова — капитана «Оки», чуждого всякого риска, даже намека на риск. Странно… Не мог же человек восемнадцать лет быть плохим капитаном, даже трусоватым судоводителем, а на девятнадцатом — блеснуть отважным маневром на крутой волне, показать уверенную молодую хватку, настоящую морскую лихость.
Не лихачество — лихость, точный расчет и твердую руку.
Тут что-то не так. Или сам Игорь Петрович не рассмотрел Сомова раньше, или Сомова что-то сковывало, сдерживало все эти годы.
Но здесь, за столом, Игорь Петрович так и не смог для себя решить — что же произошло с капитаном «Оки».
Шубин, без всякого желания польстить Сомову, рассказывал, как он с мостика «Оки» любовался и завидовал точным маневрам «Нептуна». Сомов размяк от общего внимания, от компетентных капитанских похвал и немного — от бренди.
Николай Степанович молча жевал сервелат, посматривал на оживленного Шубина, на Сомова, разомлевшего и красного, на старпома Игоря Петровича, будущего капитана будущей «Оки»…
«Интересно, — думал Николай Степанович, — интересно, случайность это или умный психологический ход: Сомову дать спасательное судно.
Сомову, который никогда раньше людей не ценил, не дорожил ими, не считался ни с кем, — Сомову поручили спасать людей. И вместе с тем — спасатель дан Сомову, несомненно даровитому, смелому капитану…
Что толку — дать спасатель беспомощному человеколюбу? И все же интересно: спасатель — Сомову…