Ковчег Беклемишева. Из личной судебной практики

Московское государство, однако, не только не ставило перед собой задачу наполнения права евангельским смыслом, но, напротив, закрепило карательную систему по принципу талиона «око за око, зуб за зуб», предполагая равное и даже большее на практике возмездие, чем первобытная норма обычного права. Расправа, соединённая с целью устрашения, приумножая душераздирающую скорбь рабского существования, дошла до невероятной лютости чудовищными пытками, членовредительством и многообразием мучений смертной казни: сожжением заживо, закапыванием заживо в землю женщин за супружескую измену, сажанием на кол, колесованием и четвертованием. При этом в случае признания человека «лихим», — деспотическая власть не обременяла себя доказыванием вины, либо ограничивалась признанием под беспощадно-жестокими пытками.

Что идеологически объясняется невозможностью построить на евангельских заповедях гражданское или уголовное право и называется утопией. Следуя такой традиции, права и свободы человека и гражданина, закреплённые второй главой Конституции РФ, выглядят утопией.

Между тем, правовая система общества, основанного на демократии и критическом мышлении индивидов[209], открыта евангельским принципам через совесть участников правоотношений, религиозные предпочтения которых или отсутствие таковых — не имеют и не должны иметь значения для правового состояния общественных отношений. Закон и совесть в таком случае закономерно приводят к оправданию невиновных и охране достоинства личности человека, к реализации идеалов свободы, равенства, справедливости, одним из проявлений которых в конституционном, уголовном и уголовно-процессуальном законах, действующих в России, являются правила презумпции невиновности. Именно принципы определяют наше поведение и отношение к человеку. Исключительная ценность жизни человека проповедуется Евангелием любви (Ин. 13, 34).

Таким образом, не утопия-мечта, существующая как понятие с XVI века, мешает торжеству Благой вести, в том числе и прежде всего в правовой системе, а религиозная идеология приказа — способа превратить человека в собственность под угрозой смерти, а потому враждебная Евангелию жизни (Ин. 14, 6; 6, 63). Приказ[210] окончательно поразил церковный организм усилиями патриарха Филарета Никитича Романова (1553–1633) и расколол до сего дня церковное общество насилием над христианами монаха Никона (1605–1681), бывшего патриархом, что закономерно привело к синодальной церковной организации, встроенной в систему государственной власти с 1721 года и государственному управлению церковью с января 1918 года.