СССР: от сталинского восстановления к горбачевской перестройке. Вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.

Заключительная часть выступления Кулакова была менее зубодробительной. «…Зачем критиковать того, от кого не будет толка? Это пустая трата времени, которого у нас нет. Мы критикуем товарища Горбачева, товарища Василенко (второй секретарь крайкома ВЛКСМ — М. П.), поскольку убеждены в том, что они сделают правильные выводы. Мы критикуем их потому, что знаем: они умеют работать и способны навести краевую комсомольскую организацию на большие боевые дела»[1364].

Эта критика, однако, не имела отрицательных последствий для судьбы Горбачева. Он был второй раз избран первым секретарем крайкома комсомола. Из этого можно сделать вывод, что Кулаков не ставил перед собой задачу «свалить» Горбачева. Более того, через месяц с небольшим по предложению Кулакова комсомольский «вожак» был переведен на партийную работу[1365].

Хорошо знавший Горбачева по Ставрополью Н. Поротов отмечает: «В марте 1962 года М. С. Горбачев был переведен на партийную работу. Бюро крайкома КПСС утвердило его парторгом крайкома по Ставропольскому производственному колхозно-совхозному управлению. Уж очень он приглянулся первому секретарю крайкома КПСС Ф. Д. Кулакову, который в нем видел способность проламываться сквозь стену и постоянно торопил в М. С. Горбачеве процесс созревания ломовой силы. Безусловно, Федор Давыдович имел на него большие виды, хотя, наверное, тоже видел, что его протеже не был лишен комсомольской прыти, слабостей в организации предметной работы»[1366].

Второй раз от Кулакова «досталось» в августе 1962 года на собрании краевого партийного актива. Здесь обсуждался вопрос о работе с Обращением ЦК КПСС и Совета Министров СССР к труженикам сельского хозяйства. В своем постановлении бюро обратило внимание парторга т. Горбачева на проявленную безответственность в работе с обращением[1367].

Горбачев это пережил настолько болезненно, что через многие годы воспроизвел в своих мемуарах. «…На бюро крайкома обсуждался вопрос об „Обращении…“. Со стороны заведующего отделом пропаганды и агитации И. К. Лихолоты… на меня вдруг посыпались упреки в недооценке соцсоревнования и других подобных грехах. Я возражал — возникла перепалка. Кулаков предложил создать комиссию по проверке моей работы, а на состоявшемся 7 августа собрании краевого партийного актива Кулаков „выдал мне“ сполна. Говорил он о „безответственности в работе с Обращением ЦК“, высказывался несправедливо, резко, грубо»[1368]. Горбачев не на шутку испугался. Позже он напишет: «После этого эпизода некоторые коллеги стали посматривать на меня как на конченного человека»[1369]. Не исключено, что так могло и быть. Но в том же, 1962 году Н. С. Хрущев осуществил свою «партийную реформу»: партийные организации были разделены на промышленные и сельские. В Ставрополе, равно как и в других областных и краевых центрах, начали формировать сельские и промышленные комитеты КПСС. Это вело к увеличению численности партийных кадров. Поэтому работниками, имевшими опыт комсомольской и партийной работы, «разбрасываться» было уже невозможно. «Партийная реформа» способствовала укреплению положения Горбачева. Он возглавил отдел партийных органов в сельском крайкоме КПСС. Такое выдвижение было неожиданностью не только для посторонних, но и для Горбачева. «Кулаков, — пишет он, — пригласил меня к себе и — как гром среди ясного неба — предложил перейти на работу в аппарат формировавшегося сельского крайкома заведующим отделом партийных органов. С 1 января 1963 года я приступил к новым обязанностям»[1370]. Обратим внимание на слова Горбачева: «как гром среди ясного неба». Действительно, после той критики в его адрес, Горбачеву, видимо, трудно было рассчитывать на повышение, не будь хрущевской реформы.