Электронная книга - «Избранные произведения. IV том». Краткое содержание книги:
Дин Рэй Кунц (род. 9 июля 1945 года, Эверетт, Пенсильвания, США) — американский писатель. Один из самых популярных авторов «романов ужасов». Из его шестидесяти книг двенадцать стали национальными бестселлерами в Америке. Известен во всём мире как непревзойдённый мастер остросюжетных триллеров, которые держат в напряжении с первой и до последней строчки. Содержание: Мистер убийца Слезы дракона Зимняя луна Ледяная тюрьма Темные реки сердца Неведомые дороги Очарованный кровью Единственный выживший Тик-так Ложная память Краем глаза До рая подать рукой При свете луны Лицо в зеркале
— «Кутерьма голубых цветов», «Гостиница, где разбиваются сердца!»
— Сдавайся! — повторила Конни.
— «Уходи, крошка!»
Конни состроила гримасу.
— Это не Элвис, дубина! Это Стив Лоуренс. Сдавайся!
— «Не подходи»
— Сдавайся.
Поморгав глазами, чтобы смахнуть заливавший их пот, Гарри с недоумением уставился на Конни. Никогда раньше не чувствовал он себя более полным идиотом. Между Конни и маньяком что-то происходило, установилась какая-то необъяснимая связь, но что именно и что за связь, Гарри никак не мог взять в толк.
— «Мне все равно, если солнце погаснет».
— Сдавайся!
Вдруг Гарри осенило, что «Сдавайся» было названием одной из классических песенок Элвиса.
— «Не подходи».
Очевидно, это было название другой песни Элвиса.
Конни тихо скользнула в один из проходов и скрылась с глаз Гарри.
— «Сейчас или никогда».
— «А что же мне сказать?»
Где-то из глубин лабиринта Конни откликнулась названиями еще двух песен Элвиса:
— «Сдавайся», «Я умоляю тебя».
— «Мне так тяжко».
После короткого молчания Конни ответила:
— «Скажи мне почему».
— «Не спрашивай меня об этом».
Они явно общались друг с другом. Названиями песен Пресли. Словно участвовали в каком-нибудь телевизионном шоу-игре, где за правильные ответы участник не получал ничего, а за неправильные мог понести непредвиденные потери.
Согнувшись в три погибели, Гарри скользнул в другой проход. Ткнулся лицом в расставленную пауком сеть. Смахнув ее, углубился в охраняемую манекенами густую тень.
Конни снова вернулась к уже не раз звучавшему названию:
— «Сдавайся».
— «Не подходи».
— «Тебе одиноко сегодня?»
После короткой паузы преступник признался:
— «Одинокий мужчина».
Гарри все еще никак не мог сообразить, откуда шел голос. Пот лился с него градом, клочья тонкой паутины застряли в волосах и щекотали уши и лоб, во рту был такой привкус, будто он языком вылизал пестик лабораторной ступки Франкенштейна, но самое главное — его не оставляло ощущение, что из мира действительности он переместился в кошмарное сновидение наркомана.
— «Расслабься», — посоветовала Конни.
— «Мне так тяжко» — снова пожаловался маньяк.
Гарри понимал, что неожиданные кренделя и повороты этой странной погони не должны сбивать его с толку, ни в коем случае нельзя было забывать, что жили они в девяностые годы двадцатого столетия, эпохи воинствующего безумия, когда странное и причудливое сделалось настолько обыденным, что требует нового определения нормы сознания. Теперь, например, бандиты угрожают продавцам супермаркета не направленными на них пистолетами, а шприцами, наполненными зараженной СПИДом кровью.
Конни предложила маньяку:
— «Хочешь, буду твоим плюшевым медвежонком?»
Что, по мнению Гарри, придало «песенному» диалогу несколько пикантный характер.
Но маньяк ответил незамедлительно, и голос его был полон тоски и отчаяния:
— «Ты не знаешь меня».
Всего несколько секунд потребовалось Конни, чтобы отыскать необходимое продолжение:
— «А тебе не кажется, что пришла пора?»
Кстати о причудливом: у Ричарда Рамиреза, маньяка-убийцы, на совести которого числилось немало загубленных душ, когда он сидел в тюремной камере, отбоя не было от прелестных молоденьких женщин, находивших его обаятельным, будоражившим кровь, истинным романтиком. Или, если обратиться к недавнему прошлому и вспомнить того парня из штата Висконсин, который варил на обед куски мяса из своих жертв, а в холодильнике держал их отрубленные головы, о котором соседи говорили: «Ну да, правильно, в его доме всегда дурно пахло, и порой оттуда неслись истошные вопли и жужжание электропилы, но все это длилось только какие-то мгновения, а сам-то он был отличным парнем и главное — к людям относился с большим уважением и вниманием». Ну что еще можно тут добавить, одно слово — девяностые годы. Неповторимое десятилетие.
— «Это уж слишком» — наконец ответил маньяк, очевидно, не поверив романтическому порыву Конни.
