Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

Но уже на следующий день — была целая ночь для раздумий — смеха стало меньше. Особенно после того, как всем стало известно отношение волостного комитета к приезду помещика. Сам Рябокляч и разъяснил в первый же день, когда любопытные и немного встревоженные крестьяне стали его расспрашивать. Никакого, мол, дива тут нет. Приехал потому, что и он еще здесь хозяин. Хотя и ограничен в правах земельным комитетом. До Учредительного собрания, на котором народ окончательно и бесповоротно решит, как с ним быть — так или эдак. А тем временем хочет сеять свеклу? Пускай сеет! Как раз и правительство наше, Центральная рада, всячески поощряет земледельцев в этом деле. За войну сахарное производство совсем упало. А сахар — это не только чай, без которого мыс вами век прожили бы, это еще валюта для торговли с другими странами, «белое золото». Вот как нужно, мол, на этот факт смотреть — с государственной точки зрения, а не каждый со своего шестка. Полсотни десятин собирается? Ну, это он, верно, сгоряча. Где он возьмет семян на такую площадь? Ну, это уж его забота. Может, он и на все сто раздобудет. Тем лучше. Комитет не возражает. Наоборот, всяческую поддержку окажет. Да небось и село. Ведь от этого и крестьянину немалая польза. Что-что, а заработки обеспечены с весны до самых морозов.

— Не-ет! Ты уж, Рябокляч, хоть за нас не расписывайся! — возмущались ветробалчане после такого председательского «откровения». — Хватит того, что сам расписался, да и за свою партию тоже! И где наши глаза были? Вот куда, оказывается, мы пришли за год после революции! Туда, откуда и вышли: в старый режим. Только и всего что без царя. Снова в ту же самую помещичью кабалу. Вот так дохлопались в ладоши!

Сами удивлялись. Ведь умные люди, которые подальновиднее, хотя бы тех же большевиков взять, и в газетах своих, и на митингах — вспоминали теперь ветробалчане — предостерегали народ, разоблачая предательскую политику эсеров, разоблачали Центральную раду как гнездо контрреволюции! Так не верили! Правильно пословица говорит: пока гром не грянет, мужик не перекрестится. И дождались, пока такое случилось!

После дня и ночи тяжелых раздумий многие ветробалчане будто прозрели. Лучше стали разбираться в положении, создавшемся в Ветровой Балке, на десятом месяце революции. Поэтому с большей страстью и в открытую высказывали свое возмущение и волостным комитетом, и сельским Советом. Бичевали порой самих себя. Ведь в конце концов сами виноваты: зачем таких выбирали? А если уж сделали ошибку, было время исправить. Давно нужно было гнать в три шеи и Рябокляча и Пожитько, а из сельского Совета — пьяницу Кушниренко. И поставить вместо них честных людей, которые не на словах, а на деле отстаивали бы интересы крестьянства, а не своей партии или, как Пожитько, своего кармана. В разговорах намечали уже и подходящих кандидатов. Тот же Петро Легейда разве не подошел бы как председатель сельского Совета? А в помощь ему таких, как Гордей Саранчук, Овсий Куница, Кирило Левчук… Сейчас подходящих людей в селе хватает!