Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

Артем решил твердо — в Харьков. Да, если в Славгород сейчас нельзя, пока гайдамацкий курень там, то, собственно, больше и некуда. Но прежде, конечно, в Хорол заглянет. Независимо от того, заедет Данило Корж или нет. Доберется и пешком. А повидаться с сынишкой он должен, да надо что-то предпринять, чтобы забрать малыша к себе. Толком он и сам еще не знал, что именно: ну, попросит хотя бы Христину мать передать дочке, что он твердо намерен взять мальчика к себе: пусть пока свыкается с мыслью о неизбежной разлуке с ребенком. Мог ли он без этого со спокойной душой ехать в Харьков, где с первого же дня — это он хорошо знал да именно к этому и стремился — попадет вместе со своими товарищами из заводской Красной гвардии в самый водоворот гражданской войны?!

А война есть война. Хорошо, ежели жив останется. Тогда все развяжется просто: женится и заберет Василька к себе в город. Ну, да над этим сейчас нечего голову ломать, будет время и потом. А вот если сложит голову, худо будет. Даже в лучшем случае — ежели б Христя согласилась отдать ребенка бабушке Катре в Ветровую Балку — не сладко будет малому сироте жить нахлебником у не слишком приветливых дяди Остапа и тети Мотри, хоть и при ласковой бабушке. Орися к тому времени наверняка замуж выйдет, будет жить на Юру. Ой, не сладко! И нельзя закрывать на это глаза. А значит, об этом нужно думать сейчас. Ему самому казалось иногда странным, как глубоко и как-то сразу проникся он отцовским чувством к сынишке, которого и в глаза еще не видал. «А впрочем, что тут странного? — раздумывая, возражал он себе. — Породил на свет, пустил в люди, так кому же и думать, заботиться о нем, как не тебе, отец?!»

Недели не прошло еще с тех пор, как узнал он в Полтаве, на вокзале, при случайной встрече с Варькой-хоролчанкой, что у Христи сын от него, а сколько за эти дни передумал! Еще там, в Славгороде, когда скрывался на Слободке! Как нарочно, и времени свободного было хоть отбавляй — целыми днями был один. Сколько раз мысленно заводил разговор с Васильком. О том, о сем. Но чаще всего, конечно, как и полагалось при первых встречах, рассказывал сынишке — наверстывал то, что мать сознательно замалчивала, — о себе, о роде гармашевском, о Ветровой Балке, где ему придется некоторое время побыть у бабушки Катри. Не удивительно, если кое-что и приукрашивал в своих «рассказах», — может, даже бессознательно, — чтобы не так страшно было малышу идти в новую семью. Да и у самого чтобы на душе было спокойнее.