Сочинения в четырех томах. Том 4

— Вы не поняли меня, полковник. Мой господин хочет купить именно это имение. Никакое другое имение на Ямайке его не интересует. У него есть определенные денежные суммы, которые он хочет вложить. И вложить их он хочет на Ямайке и нигде больше.

— Я отлично понимаю вас, майор, — терпеливо произнес полковник Хэвелок. — Мне очень жаль, что вы напрасно потратили столько времени. Пока я жив, Контент не будет продан. А теперь прошу меня извинить. Мы с женой ужинаем рано, а вам предстоит дальняя дорога, — он показал левой рукой на лестницу, ведущую в сад. — Вот это самый короткий путь к вашему автомобилю. Позвольте, я провожу вас.

Полковник сделал шаг к лестнице, но увидев, что майор Гонзалес не двинулся с места, остановился. Голубые глаза полковника стали колючими, ледяными.

На этот раз улыбка майора Гонзалеса была чуть-чуть менее широкой и глаза не такими приветливыми. Но его поведение не изменилось и осталось таким же дружелюбным.

— Одну минуту, полковник, — произнес он и что-то коротко скомандовал по-испански. Полковник Хэвелок и его жена заметили, что в то мгновение, когда он отдавал приказ, улыбка исчезла с лица майора. Впервые миссис Хэвелок почувствовала что-то недоброе и прижалась к плечу мужа. Спутники майора подняли голубые сумки с пола и сделали шаг вперед. Майор Гонзалес наклонился и раскрыл застежки-молнии на обеих. Сумки были плотно набиты пачками долларов: Он выпрямился и развел руками.

— Все это — пачки банкнот по сто долларов. Все — настоящие. Здесь полмиллиона долларов. То есть в вашей в алюте примерно сто восемьдесят тысяч фунтов стерлингов.

Целое состояние. Вполне возможно, что мой господин добавит еще двадцать тысяч, чтобы сумма была круглой. В мире немало мест, где вы можете поселится и жить на эти деньги. Мне требуется от вас всего лишь лист бумаги с вашей подписью. Остальным займутся юристы. Итак, полковник, — произнес майор с торжествующей улыбкой, — будем считать сделку завершенной и пожмем руки? Мы оставим вам деньги и вы сможете сесть за ужин.

Оба — муж и жена — смотрели теперь на майора Гонзалеса с одинаковым выражением на лицах — смесью гнева и презрения. Можно было представить, что будет говорить завтра жена полковника своим знакомым: «Такой неприятный скользкий человек. Эти пластмассовые сумки, полные грязных денег! Тимми был великолепен. Он приказал им убираться и забрать с собой эту грязь».

На лице полковника Хэвелока появилась гримаса отвращения.

— Мне показалось, майор, что я дал вам четкий и недвусмысленный ответ. Имение не продается ни за какие деньги. И я не принадлежу к числу людей, испытывающих пристрастие к американским долларам. А теперь попрошу вас покинуть мой дом, — полковник положил на стол свою погасшую трубку, будто собирался засучить рукава.

Впервые теплота и приветливость исчезли с лица майора Гонзалеса. Губы были по-прежнему широко раздвинуты, но уже не в улыбке, а в злобной гримасе. Прозрачные золотистые глаза внезапно стали холодными, цвета меди.

— Полковник, — произнес он тихо, — боюсь, что я не задал вам простой и недвусмысленный вопрос, поэтому и возникло какое-то непонимание. Мой господин дал мне определенные инструкции, сказав, что если вы отклоните его щедрое предложение, он будет вынужден принять другие меры.