Весь Мегрэ. Том 3 [компиляция]

Мегрэ понимал, что она хочет остаться одна, возможно, чтобы заплакать. Он ведь испортил ей не только вечер, но гораздо больше. Интимный обед вдвоем плохо кончился.

— Пойдемте…

Он неплотно прикрыл за собой дверь, считая, что дочь Ляшомов имеет право знать все.

— Садитесь, месье Сенваль.

— Вы позволите мне закурить?

— Пожалуйста.

— Вы отдаете себе отчет в том, что вы сделали?

— А вы?

Любовник Вероники походил на школьника, который, застигнутый на месте преступления, упрямится и капризничает.

— Я могу тотчас же доказать вам, что вы ошибаетесь.

Мегрэ уселся напротив него и стал набивать трубку. Он молчал, не желая облегчать положение своего собеседника. Он сам понимал, что это несправедливо. Следователя Анжело здесь не было, а Сенваль не требовал присутствия адвоката.

Должно быть, он казался красивым парнем женщинам определенного типа, но вблизи, особенно в эту минуту, у него был потасканный вид. Без привычного апломба, которым он обычно щеголял, он становился слабым и нерешительным.

Он чувствовал бы себя более непринужденно в баре напротив.

— Я читал газету, как и все, и теперь догадываюсь, о чем вы думаете.

— Я еще ничего не думаю.

— Тогда для чего же вы привели сюда эту женщину, которую я вижу в первый раз?

— Для того чтобы заставить вас признаться, что вы были вчера на набережной де-ля-Гар.

— Ну и что из этого?

— Ничего, кроме того, что вы знаете Полет Ляшом.

— Ну и что?

Он снова начал обретать уверенность, вернее, пытался хорохориться.

— Я знаком с сотней женщин, но я никогда не знал, что это уголовное преступление.

— Я вас не обвиняю ни в каком уголовном преступлении, месье Сенваль.

— Однако вы приходите сюда, к моей приятельнице, прекрасно зная, что… что…

— Что я вас ставлю в затруднительное положение, так как, я полагаю, вы никогда не рассказывали ей о ваших отношениях с Полет Ляшом?

Сенваль замолчал, опустив голову. Из кухни доносился стук тарелок, ножей. Можно было подумать, что Вероника не слушает их разговор.

— Как давно вы ее знаете?

Сенваль не ответил, не зная, продолжать ли ему лгать или нет. Тогда вмешалась Вероника, доказав этим, что она следила за их разговором.

— Это я виновата, месье Мегрэ. Теперь я все поняла. Я была глупой гусыней и должна была быть готова к тому, что случилось…

Она плакала на кухне не очень долго, однако достаточно, чтобы глаза покраснели. Она держала носовой платок в руке, и ноздри у нее были влажными.