Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

Но через три дня на встрече с советским послом Батлер заявил, что британское правительство отказывается от посреднической роли из-за слишком жестких условий мира, выдвинутых советской стороной (речь шла о передаче СССР всего Карельского перешейка с г. Выборгом). Батлер несколько раз повторял, что речь идет не о желании СССР заключить мир, а об отдельных условиях, подчеркивая, что английское правительство не хочет ссориться с СССР[950].

Как бы то ни было, английское руководство явно упустило шанс и момент для улучшения отношений с СССР. Видимо, под давлением США и противников сближения с СССР британские официальные лица не сделали того, что буквально в то же время осуществили Швеция и правительство Финляндии. Снова подтвердилась противоречивость позиции Англии в этом вопросе. Находясь в состоянии войны с Германией, она вроде должна была бы быть заинтересованной в любых формах снижения роли СССР как союзника Германии, но одновременно в Великобритании преобладали прежние настроения к СССР.

Согласие Москвы на британское посредничество также было довольно примечательно. Было очевидно, что оно не вызовет большого восторга в Берлине, но, похоже, СССР готов был пойти на это.

В итоге тема советско-финского конфликта была исчерпана в англо-советских отношениях, поскольку в начале марта состоялось подписание мирного договора между СССР и Финляндией, означавшее окончание советско-финской войны. Теперь в центре советско-английских контактов оказался снова вопрос о торговле и экономических связях.

27 февраля Молотов направил через Майского сообщение Галифаксу, в котором защищал линию СССР. Он отмечал, что советское правительство имеет в виду возобновить переговоры о товарообороте с Англией, причем, отвечая на прежние вопросы Галифакса и как бы предупреждая будущие споры, заявил, что СССР «обеспечивает ввоз товаров для своих нужд, а не для ввоза в другие страны»[951]. Этим Москва отводила обвинения, что она может воспользоваться торговлей с Англией или с кем-либо еще для отправки товаров в Германию в соответствии с советско-германскими соглашениями. Молотов очертил некоторые условия возможных переговоров, упомянув о задержании английскими властями советских судов «Селенга» и «Маяковский» во Владивостоке. Он прямо заявил, что освобождение этих двух судов было бы наилучшим условием для начала торговых переговоров и заключения соответствующего соглашения[952]. В беседе с Батлером 4 марта Майский отметил, что на «Селенге» имеется 1209 т вольфрама, 400 т сурьмы, 100 т олова и 508 т кофе и этот груз предназначен к отправке в СССР. Москва резервировала за собой право потребовать возмещения за убытки от задержания советских судов[953].