Князь Меттерних. Человек и политик

Французские делегаты, представлявшие совершенно иной мир, были объектом острейшего любопытства для младшего Меттерниха. «Великий боже! Как изменилась эта нация», — писал Клеменс, изумленный и даже возмущенный одеянием тех, кто раньше был законодателем изощренной моды, образцом изящества и элегантности. Нечищенные башмаки, широкие синие штаны, цветные рубашки, шейные платки, длинные немытые волосы из-под огромных уродливых шляп — все это вызывало презрение, смешанное со страхом. Все же постоянное общение в известной мере растопило лед. Клеменс начал находить у французов и положительные черты. Особенно хорошо отозвался об одном из них — Трейяре. Единственный из французов, с кем ему удалось найти в Раштатте общий язык, был этот адъютант генерала Бонапарта. Переговоры приняли затяжной характер, у обеих сторон было ощущение неизбежности новой войны. Что касается компенсации за утраченные владения, то французы предложили ее за счет секуляризации церковных земель.

Учитывая, что главной задачей переговоров было затягивание времени, Меттернихи хорошо с ней справлялись. Они с головой погрузились в разного рода развлечения: балы, театр, разумеется и актрисы, карты, главным образом азартное «тридцать одно». Причем сын осторожен, флегматичный отец азартнее, проигрывает иногда крупные суммы. Впоследствии Клеменсу придется оплачивать его долги, но уже не раштаттские. В Раштатт приезжали актеры парижских театров «Одеон» и «Опера». Домой Клеменс пишет письма, наполненные жалобами на трудности раштаттского бытия, на одиночество, но когда Лорель порывается приехать к нему, всегда находит аргументы против. Сам же ненадолго приезжал в Вену, где Лорель родила мальчика, названного Францем. У нее обнаружилась тяжелая болезнь легких, поэтому сын, как, впрочем, и все остальные дети, очень слаб. Прожил он совсем недолго.

Жене Клеменс пишет из Раштатта о скучных балах с дамами, которым за полвека, но умалчивает о веселых ночных ужинах с дамами помоложе. Сообщает он и о музыкальных вечерах, на которых выступает любительский оркестр. Сам Клеменс, как и многие аристократы того времени, достаточно музыкально образован. Начинающий дипломат дирижирует оркестром, исполняющим концерты и симфонии. В его письмах начинает звучать мотив, который со временем станет еще сильнее: там, где находится он, конечно же, решаются судьбы Европы. В противоречие с собственными уничижительными суждениями о конгрессе он все же утверждает, что именно в Раштатте дело идет о мире для всей Европы[85].