В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres]

Несмотря на эти ограничения, в июне 1927 г. президиум Совета национальностей ВЦИК СССР чрезвычайно позитивно оценил доклад Гюллинга об итогах развития республики за весь период автономии. Председательствующий на заседании А. Енукидзе должен был констатировать, что экономическая политика, проводимая в Карелии, «вполне себя оправдала и дала великолепные результаты». Главную причину достижений республики Гюллинг видел именно в экономической самостоятельности, предоставленной ей правительством. В своем заключительном слове он говорил, что экономическая система, определенная этими правами, в Карелии только сложилась и едва начинает действовать в полную силу – все ее преимущества окончательно проявятся в предстоящем пятилетии. Тогда по докладу Гюллинга было принято решение о продлении экономической самостоятельности Карелии еще на один год[126].

В 1928 г. взгляды советского руководства на разграничение экономических полномочий между центром и периферией претерпели существенные изменения, отразив последний этап внутрипартийной борьбы в ВКП(б). В результате борьбы Сталина и его сторонников с «правым уклоном» умеренные политики, выступавшие за сохранение элементов рыночных отношений и экономической автономии регионов, в первую очередь Николай Бухарин, потерпели поражение, а в стране начался переход к форсированной централизации и индустриализации экономики[127]. Этот курс нес в себе серьезную угрозу национальному самоопределению советских республик и автономий в экономическом отношении. В течение 1920-х гг. наличие автономного бюджета позволяло руководству Советской Карелии стимулировать социально-экономическое развитие на территориях с преимущественно финно-угорским населением, что усиливало позиции национальной автономии. Теперь же подавляющее большинство наркоматов стало всесоюзными, и хозяйственное развитие окраин даже на уровне республик начало определяться центром. Принятие первого пятилетнего плана (1928–1932) и подчинение Карельской парторганизации Ленинградскому областному комитету ВКП(б) в 1928 г. означали фактический конец экономической автономии и постепенное исчезновение ее «типично финских характеристик»[128]. Формально особые бюджетные права сохранялись за Карелией до конца 1930 г., однако на деле они были сильно ограничены включением республики во всесоюзные планы уже в рамках первой пятилетки. Основная ответственность правительства Гюллинга заключалась теперь в контроле над исполнением планов, полученных от центрального руководства.