Его птичка [Книга 2]

— Девять месяцев. Хм. Подготовка к спектаклю. Не более. Ты, кстати, была великолепной Кармен. Прямо вся пылала. Афанасьев… — она тут же замолчала, упомянув имя одного из ведущих режиссеров Москвы.

Я смутилась, но выдавила:

— Спасибо.

Сложно было поверить в этот комплимент. Куратор была скупа на похвалы. Хотя это, конечно, погладило по пузику мое чувство собственного достоинства.

— И теперь ты хочешь начать все сначала, — тяжело вздохнула она и снова посмотрела мне в глаза.

— Я поступлю в Петербурге. Все будет хорошо.

— Поступишь ли? Бюджетное место — роскошь, — задумалась она, делая еще глоток чая.

Я же к чашке так и не притронулась, хотя горло было пересохшим. Я знала, что она права, но разве может любящее сердце остановить такая мелочь, как деньги?

— Если не поступлю на бюджет, мне оплатят…

— Роман Алексеевич? — резко повернулась ко мне Валентина Марковна. Доброта из глаз ушла мгновенно, словно ее там никогда не существовало. Просто уставшая женщина.

Я напряглась. Это действительно было пугающе. Откуда…

— Москва как большая деревня, — предвосхитила она мой вопрос. — Ты же слышала про правило семи рукопожатий? Все друг друга знают. Так вот, вернемся к твоему… мужчине. Ты уверена, что он оплатит обучение?

Мне стало казаться, что меня допрашивают, а руки на подлокотниках связали, до того они занемели. В теле стала оседать неприятная тошнота и удушающая тяжесть. Что она хочет выпытать? Чего добивается?

— Уверена, — твердо произнесла я. Рома заслужил мое доверие. Мы слишком много пережили вместе, чтобы задумываться об обмане. Тем более вранье я видела издалека. Валентина Марковна же не лгала, но словно что-то оставляла за кулисами. Чтобы что сделать? Унизить? Научить? Сделать несчастной?

— И ты, конечно, думаешь, что он любит тебя? — приподняла она брови и отставила пустую чашку.

— Конечно.

Вот здесь без шансов. Любовь или одержимость. Я хотела всего, что давал мне Рома, потому что и забирал он много. Порой выпивал до дна, а порой наполнял своими чувствами, одаривая бесконечным удовольствием и жаждой жизни. Я люблю Рому.

— Ну и отлично, раз ты так доверяешь ему. Это прекрасно, но позволь мне поведать тебе одну историю. Есть минутки три послушать?

Мне хотелось прикрыть глаза и быстро переместиться к Роме в его машину — поцеловать, обнять, попросить поддержки, согреть. И почему здесь стало так холодно? Окна закрыты. Волшебством я не обладала, а взгляд женщины требовал подчинения.

— Мне очень интересно, — мило улыбнулась я.

Рассказ был действительно короткий, душераздирающий. И я бы даже всплакнула, как она, но меня ждали и мне не терпелось сделать ручкой. Тяжела женская судьба, но, пока не долбанешься об собственные грабли, до чужих нет дела. Так и мне сейчас не было дела до погубленной судьбы популярной некогда балерины. Вот совсем.