Его птичка [Книга 2]

Она справится. Ничего страшного не произошло, но и обманывать ее нельзя, нельзя снова доставлять ей страдания, как Веселов. Только не ей.

Кстати.

— Где этот ублюдок?

— Отлеживается в гримерной. Его один из близнецов приложил, — указал он рукой на пару парней и женщину. Ее я уже видел, а вот парни казались лишь смутно знакомыми.

Тут на нас шикнула какая-то дама в черном костюме. Я лишь приподнял брови, и она, вздернув подбородок, отвернулась.

— Я пойду к нему, скажу… — начал я было делать шаг в сторону, но Афанасьев меня задержал.

— Да стой ты здесь. На Аню смотри. Она тебя уже заметила.

И как ты это понял?

Это было невозможно, не в такой толпе и не сквозь свет ослепляющих софитов, но я все равно ощутил касание ее взгляда.

Она действительно заметила меня и как будто бы ожила.

О, девочка моя, как же я буду по тебе скучать. По тебе и твоей улыбке, что во время секса была обжигающей. По твоим тихим стонам, когда я в тебе. По твоей непосредственности, от которой хочется улыбаться и мне. По твоему совершенному телу. Ты не простишь меня, ведь так? А если и простишь, то не забудешь. Со временем возненавидишь, и наша страсть сожжет нас самих.

Представление закончилось бурными овациями. Я хотел дать себе пинка, что даже не купил цветов.

Оказалось, они были и не нужны. Когда Афанасьев провел меня за сцену, Аня буквально сбила меня с ног, радуясь просто тому, что я появился.

Оставаться хладнокровным, когда тебя охватывает вихрь, было сложно, поэтому я не сопротивлялся, пока получал поцелуи и крепкие объятия. Да и не хотел, если честно. Наслаждался последними минутами счастья. Старался надышаться перед своей неминуемой гибелью.

Я не стал ничего спрашивать о Веселове, сейчас не стоило отвлекать ее от триумфа.

— Ты пришел, Рома! Я так рада, что ты пришел. Я знала, знала.

Сзади, пока мы шли в гримерку, фыркнул Афанасьев.

Урод.

Белая, недавно выкрашенная дверь была закрыта.

И я с сомнением посмотрел на Олега. Сзади уже собралась порядочная толпа.

— Он там не сдох, случайно? — попытался я пошутить. Я не хотел его смерти. Я хотел разобраться с ним сам.

Аня закричала, как только Афанасьев открыл дверь своим ключом. Позади стали еще сильнее толпиться студенты. Кто-то уже светил камерой.

Вот же сука!

Внутри лежал Веселов, судя по всему раскинувшись в очень неудобной позе.

Его лицо было похоже на кровавое месиво, словно кто-то очень долго проверял на нем силу молотка. Кровь дотекла почти до порога.

Я всучил Аню Олегу и тут же аккуратно прошел к… Да, скорее всего, трупу.

Пульса не было, а кожа на шее начала синеть.

— Скорую? — спросил бледный замерший Афанасьев. Да, это тебе не театральная смерть Дездемоны. Натурализм в чистом виде.