След упавшей звезды (СИ)

Лан действительно стал за эти годы мужественнее, сильнее. Не только физически. Его аура как будто многократно усилилась. В каждом движении, каждом прикосновении ощущался молодой, полный сил мужчина, сгусток энергии… и любви. Если Ким все годы своего призрачного звездного счастья лишь растрачивал себя, чувствуя все большую и большую опустошенность, хотя и пытался урвать от жизни все что можно и все что нельзя, то Лан, отдавая себя другим в своих простых песнях, казалось, становился все сильнее и сильнее. И Ким тонул в его ласках, как в мощных океанских волнах, надеясь в этот раз погибнуть в них, погибнуть от счастья, пусть и недолгого, чтобы уже никогда не выбраться на пустынный берег, где его не ждет ничего, кроме холода, одиночества и пустоты, в которой живут лишь призраки прошлого.

Лан подхватил нежное, трепетное тело на руки и бережно положил Кима на кровать, а сам осторожно лег на него – мускулистый, крепкий и удивительно ласковый. Глаза Кима заволокло. Дело было не в сексуальном возбуждении, нет! Просто Ким понял, что уже давным-давно не чувствовал ничего подобного. Никто из его многочисленных любовников не мог дать ему того, что давал сейчас Лан. Развращенный, пресыщенный Ким перепробовал за последние годы самые разные виды секса, в том числе невероятно грязные, извращенные. И дело было не только в похоти. На самом деле он все время искал того, что когда-то уже нашел. Нашел в те давние две ночи, которые он провел с Ланом. Но больше так не мог найти: ни в объятиях самых страстных любовников, ни в разнузданных оргиях, ни в изощренных сексуальных играх, ни в самой отвратительной грязи. Ему приходилось довольствоваться похотью, одной лишь похотью. И сколько бы Ким не уверял себя, что ему больше ничего и не нужно, все равно, глубоко в сердце билась пленной птицей тоска. Тоска по утраченному. И сейчас Ким снова нашел утраченное. Нашел в опьяняющих, сводящих с ума объятиях Лана. И сходил с ума от отчаяния, зная, что снова обречен это потерять. Теперь уже навсегда.

И потому он с головой нырял в океанские волны ласк, с готовностью подставлял свое тело Лану, страстно желая, чтобы Лан взял его. Он умоляюще смотрел на Лана, выгнулся, откинул голову на подушку и застонал – не от похоти, а от любви и отчаяния. На его глазах появились слезы. Увидев их, Лан как будто сорвался с цепи. Он принялся покрывать лицо Лана жаркими поцелуями, его взгляд стал совершенно безумным и полным любви. Лан уже не понимал, что целует не живого человека, а лишь его высококачественную копию. Где-то на краю сознания эта мысль у него присутствовала, но его охватило невероятное влечение к этому созданию: он чувствовал настоящего Кима – настоящего, и пусть это было лишь безумие, пусть это были его фантазии, но сейчас они казались реальнее самой настоящей реальности… Лан целовал лицо, по которому неожиданно покатились слезы, и ему не хотелось думать, откуда эти слезы – такие теплые, соленые могли взяться в бесчувственном организме, как могли покраснеть от них прекрасные глаза, как могли так естественно приоткрыться эти чудесные чуть пухлые губы, а нежная белая грудь так естественно и страстно вздыматься, как могло это искусственное тело так жадно и страстно умолять о любви…