Замещающий ребенок
- Автор: Поро Морис
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Когито-Центр
- ISBN: 978-5-89353-480-1
- Переводчик: Е. В. Шкадаревич
- Жанр: Психология
Электронная книга - «Замещающий ребенок». Краткое содержание книги:
Ребенок родился преждевременно (на седьмом месяце) и был крещен как Рене-Карл-Вильгельм-Иоганн-Йозеф-Мария. Рене, а не Райнер. Вполне вероятно, что именем «Ре-не» (вновь рожденный) родители стремились заглушить боль от потери предыдущего ребенка. Годом раньше их первенец, девочка, умерла в возрасте нескольких недель.
Рене остался единственным ребенком.
Биографы поэта говорят, что его отец был человеком, разочаровавшимся в жизни: он мечтал стать офицером, но по состоянию здоровья стал лишь инспектором железных дорог. Он уверял, что происходит из благородного каринтианского рода (Каринтия — австрийская провинция).
Мать, из семьи знатных пражан, ранее эмигрировавших из Альзаса, была набожной, претендовала на роль светской львицы и иногда писала стихи.
Супруги плохо ладили друг с другом и расстались, когда Рене исполнилось девять лет. Спустя два года отец отдает сына в военную кадетскую школу в Санкт-Пёльтене, чтобы отдалить его от матери, которая слишком его опекала. Рильке покинул стены школы в шестнадцатилетнем возрасте, сохранив о ней самые ужасные воспоминания, очень искаженные, как мы думаем, его повышенной чувствительностью и излишней тревожностью.
Мать поэта перенесла на сына все те чувства, которые остались невостребованными после утраты дочери, со смертью которой, как нам кажется, она никогда не смогла смириться. Рильке писал в своем автобиографическом романе «Записки Мальте Лауридса Бригге»: «Мы вспоминали о том времени, когда maman хотелось, чтобы я был девочкой, а не тем мальчиком, которым все-таки стал. Каким-то образом я об этом проведал и взял себе за обычай по вечерам стучаться в дверь maman. И когда она спрашивала, кто там, я с восторгом отзывался: "Софи", истончая свой голос так, что першило в горле. И когда я входил (в почти девчоночьем домашнем платьице с вечно засученными рукавами), я уже был Софи, домовитой Мамочкиной Софи, которой maman заплетала косичку, чтобы не спутать ее с гадким Мальте, если тот ненароком нагрянет». И еще он пишет: «Пока я не пошел в школу, меня одевали как девочку».
Позже, в тридцать один год, он пишет: «Моя мать приехала в Рим и все еще находится здесь. Я вижусь с ней редко — ты это знаешь — каждая встреча с ней — это новое потрясение для меня. Когда я вижу эту растерянную женщину, утратившую всякое чувство реальности, которая никак не может постареть, я понимаю, что еще ребенком я хотел, чтобы она исчезла; и я боюсь, где-то глубоко внутри, что после многих лет встреч и расставаний я все еще не так уж и далек от нее, и ее скупые жесты, осколки ее воспоминаний, которые так и не покинули ее, отзываются движением где-то внутри меня. Итак, я с ужасом заимствую ее показную набожность, ее твердолобую веру, и все это пустое, как наводящая ужас одежда призрака. Тем не менее, я был ее ребенком: в этой размытой оболочке, лишенной какой-либо связи с чем-либо, все же была какая-то потайная дверь, едва заметная, и это был мой доступ к миру — (похоже, что такая дверь никогда не даст выхода в мир)…»
И еще: «Образ, расплывчатый настолько, что для него даже сегодня в страдающем сердце не может возникнуть ни малейшего настоящего чувства».
В письме к одной из своих приятельниц, Эллен Кей, он сожалеет, что у него вовсе не такая мать, как в ее представлениях: «Вы представляете мою мать в одном из ваших добрых писем как женщину прекрасную и благородную, чьи руки протягивают цветы ее ребенку: сколько раз я мечтал о такой женщине, матери, которая была бы величественной, доброй, спокойной, заботливой…»
И все же иногда он говорил о своей матери с нежностью: «…это ты, ты свет вокруг милых, ручных вещей, окружающих меня без задних мыслей и без утайки. И вот что-то прошуршит по стене, заскрипит половица, и ты улыбаешься, прозрачная на свету, улыбаешься вспугнутому лицу, вопросительно обращенному к тебе, будто ты заодно с робким звуком, будто ты в сговоре с ним. Сравнится ли с твоей властью власть повелителей мира?..»
Эта амбивалентность очень характерна для детей, ставших жертвами гиперопекающих матерей. Сегодня мы хорошо знаем, сколь пагубно сказывается материнская гиперопека на эмоциональном развитии детей: становясь взрослыми, они так и не могут отделиться от матери. В отличие от любви нормальных матерей, любовь гиперопекающей матери эгоцентрична и жертвенна. Такая мать ждет от своего ребенка компенсации своей глубокой эмоциональной неудовлетворенности, требуя полного подчинения; одним словом, она подменяет его собой. Этот «материализм» (Моко) не проходит без последствий. Эти дети, «приклеенные» к своим матерям, могут в дальнейшем сделать блестящую карьеру, однако они вырастут абсолютно беспомощными с точки зрения установления аффективных и сексуальных отношений (это не относится к Рильке, у которого было несколько любовниц).