Попакратия
- Автор: Леутин Илья
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Литагент ИД Городец
- ISBN: 978-5-907358-06-5
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Попакратия». Краткое содержание книги:
Ядерная смесь из «Незнайки на Луне», «Праздника непослушания» и «Повелителя мух».
Содержит нецензурную брань.
Знать – не значит существовать
Под транспарантом стояла клетка из темного толстого железа, в которой сидел взрослый бурый медведь. Медведь выглядел сытым и дремал. В центре зала стояла громоздкая деревянная кадка, в кадку провели душ, из лейки разбрызгивалась вода. В струях воды, стоя бесстыжими ногами по колено в мыльной пене, нежилась и извивалась крупная обнаженная женщина, единственный взрослый человек на несколько километров вокруг, нежилась она самозабвенно, сверкая белесой, как диско-шар, кожей, которая освещала отраженными лучами самые темные углы комнаты. Впрочем, ее эротический танец вызывал только терпкую жалость.
– Откуда у вас техана? – спросил Башка.
Он давно не видел людей старше пятнадцати лет, потому женщина удивила его гораздо сильнее медведя.
– Это Баба Зрелость. Пригрели вот. Содержим. Сейчас расскажу.
Мальчики прошли в зал и сели на ящики.
– Виталз, тащи вишневку, – крикнул Абрикосовое Мыло мальчишке за стойкой.
– Пьешь вишневку или пиво – ты пособник Тель-Авива, – отозвался камрад за соседним столом.
– Сегодня ты танцуешь танго, а завтра спишь с орангутангом, – возразили с другой стороны.
– Дебил, нет слова «орангутанг». Правда же, Башка? А с «орангутаном» рифма не работает, – закрыл тему Абрикосовое Мыло.
Тут Башке стало понятно, что он действительно находится в среде интеллектуалов.
– Техана – она у нас того… Эрос! Сопротивление надо начинать с эроса, понимаешь? Папиков все время смущает секс. Эрос для них аморален. Зато танатос – это типа как настраивает душу на героический лад. Мозги на стенке, кровяка – нормально, адреналин, а эрос – это ни в коем случае. Ты когда-нибудь слышал о протестах по поводу крови в новостях, например? Просыпаешься утром, и начинается сразу: трупы, кости, взрывы, ураганы, вся хурма. Виталз, ну не умирай, шнапса будет или нет? – нетерпеливо крикнул Абрикосовое Мыло и вновь продолжил про танцовщицу: – Вот техана наша – это живой памятник самому маргинальному, что у нас есть. Подожди, ты еще не видел все акции, которые мы устраиваем, вообще с ума сойдешь.
Компания понемногу стягивалась за стол.
– За то, чтоб все взрослые поскорее помре, – предложен был тост.
– Ну это как-то… Что это за тост? – возмутился Башка. – Я не буду пить за чью-то смерть. Пусть хоть бы и взрослых.
– И то правда. Пусть живут. Выпьем за что-нибудь другое. Или просто так.
После рюмки нельзя было не заговорить о политике. К политике сводилась почти любая тема в подполье.
– Наш информатор Пипа сказал, что Жека собирает своих. Нам нужно быть готовыми в любое время отразить удар. Палки, камни, вот это все. Если он привлечет хоть одного старшака, всем нам кобзда.
– Если ныкаться на стройке, там у нас преимущество. Мы можем кидаться сверху кирпичами.
– Ага, че ты сделаешь против старшака?
– Ты заладил со страшаками. Еще неизвестно, на чью сторону встанут неприсоединившиеся взрослые, – подхватила активистка Умная Люська.
Всем присутствующим было известно, что Люська оставила на шестилетнего мужа трехлетнюю дочь ради того, чтобы присоединиться к сопротивлению. Кто-то внушил ей, что активистка из нее получится лучше, чем мать.
– Взрослые станут на сторону своих малышей. Остальное их не интересует. Им лишь бы защитить своих личинок.
– К нам уже приходили камрады из дворов возле рынка. Они согласны присоединиться к сопротивлению.
– Главное, сказать им, что будем наносить удары одновременно. Только в синхронной работе можно добиться паники взрослых.
У Трехлитровой Башки все еще не сформировалось четкого отношения к происходящему, он предпочитал наблюдать и слушать. Вдруг подал голос ранее молчавший Данилка.
– И девочки!
– Что «девочки»?
– Им тоже нельзя доверять.
– Чего?
– Они вон какими бывают. Скажут: «покажешь шишку – дадим мороженое». Пойдешь за гаражи, откроешься, а они тебя отведут за дом, укажут на развалившееся и полурастаявшее эскимо, которое на тротуаре валяется, и ржут: «вот твое мороженое, ешь», и хохочут, хохочут. Так что нельзя им доверять-то, девочкам этим.
Все уставились на Данилку.
– Данилка, че несешь? Кто пустил сюда этого чиконатора? А ну, пшел вон.
– Я пустил, мы с ним договорились, что он будет сидеть тихо, – отозвался один из партизанов.
– Едрить, вы бестолочь, товарищ. Вот он вам и сидит тихо.
– А что я такого сказал? Мыло, скажи ему. Если я что-то не то сказал, я уйду, – искренне обиделся Данилка.