Попакратия

Как по наканифоленным смычкам, скрипела, свистела Малышатская Республика, с предводителем его, светлым Саней, с малоуправляемой детской массой, семиногим восьмизубом, шестикрылым семиглазом, раскаленным хаосом как он есть. В телерепродукторах Саня стал царствовать единолично. Сидел в креслах, кацорки на стол положа, кепарик набекрень. Речь, заставляющая малышей застывать, завороженно жамкая семечками подсолнечника, уверенная, захряслая.

– Отныне официальным языком страны малышей объявляется наш, малышатский. Названия улиц и городов обновляются, старые объявляются вне закона. Что означают слова «Советская» и «Ленина»? Ничего. Отныне, для облегчения понимания, эти улицы будут носить названия Мишкахарибовая и Спайдермена.

С этих самых пор малыш никогда не употреблял старые названия улиц, а малыш-реакционер, который не хотел играть в эту игру, мог позволить себе опуститься до новых только в разговоре с казачатами, милитонами или другими представителями власти. Таким образом, по случайно выхваченной на улице фразе можно было мгновенно определить, к какому лагерю принадлежит незнакомец. Основная часть малышей не утруждала себя чтением, они предпочитали телевизор, интернет и площадные театральные представления. Газетам пришлось срочно перейти на новый формат работы: теперь они печатали только пропагандистские комиксы, разбавленные скучными графиками. Единственными газетами, все еще орудовавшими словом, остались газеты реакции. Их распространяли тайно, через булочников. Те, кто покупал черный хлеб, получал заказ, завернутый в газету бойцов. Фокус в том, что дети черного хлеба не покупали, предпочитая сладкие булочки. Черный хлеб всегда шел с довеском, состоящим из новостей, и превратился в один из символов взрослости и несистемности.

Саня задумался. Он сидел в председательском кресле, очень масштабный, непропорционально великий текущему моменту. Появилась в нем с недавних пор какая-то малопонятная глубинная гадость, и каждый из сидевших рядом не мог не отметить ее про себя. Прихвостни его также были необъяснимо мерзки, но совершенно иначе. Для присутствующих Саня выбрал рассудительный, отеческий тон.

– Вы так говорите, как будто идеология – это что-то плохое. Идеология – это ведь способ познания мира. Такая операционная система. Как можно начать хоть в чем-нибудь разбираться, если нет операционной системы? Вы вот идеологических клеймите, мол, собственное мнение нужно иметь, по любому вопросу, а мне кажется, что эта вот идея, о том, что обязательно нужно иметь собственное мнение, очень уж она переоценена. Иногда его лучше и не иметь вовсе. Зачем? Если чье-то мнение вполне тебе подходящее, то бери его и пользуйся.

– А как же тогда разобрать, где кончается другой, тэкскзать, малыш, и начинаешься ты?

– Депутат Рыжик Тома, хотя бы на заседаниях не ковыряйте нос.