Попакратия
- Автор: Леутин Илья
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Литагент ИД Городец
- ISBN: 978-5-907358-06-5
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Попакратия». Краткое содержание книги:
Ядерная смесь из «Незнайки на Луне», «Праздника непослушания» и «Повелителя мух».
Содержит нецензурную брань.
– А к ружьям – балюли!
– А очерки, очерки о нас напишут? А кто будет писать?
– Очерки потомки напишут. Если будут они. Грустная улыбочка.
– Так, все понятно. Предлагаю закончить собрание.
– Подождите. А че, если кто-то из нас все-таки вырастет? А куда, в какую сторону мы молодеем? Где наши отцы, где флаги? Авторитеты, портреты, линейки на прописях – вот это все где? Кто ответственность за нас возьмет?
Саня Ладо почесал животик. Его лицо светилось.
– Ответственность не для нас. Мы будем парить высоко над ней и моралью. Я провозглашаю… Независимую от всех… Прекрасную… Молодую… Республику… Справедливую Малышатию.
Ладо приподнял подбородок и устремил гордый взгляд в небеса, чтобы на его фоне могли пролететь истребители, распыляя краску, из которой составится флаг новой независимой республики. Разумеется, флаг этот был иллюзорен, как и истребители, как и само государство.
– Да будет так! – разнеслось во все стороны.
И по палому хрустящему снегу (для тех, кто понимал в природоведении хоть что-то – остальные же называли это тополиным пухом) тронулся караван детей. То было противоестественное, противогосударственное общество человек в сорок пять, каждый из которых был чем-то молодец. Кто среди них? Саня Ладо, Стас-Алькатрас и Алка-Фиалка, Рыжик Тома, Дряблый Живот, Ирка-Ириска и еще молодой карапуз, напоминающий папу римского, того, что поляк. Что было у них своего и что проносилось мимо, в молниеносном течении времени? Под ногами мыши, в окнах стол и табуретка, подоконник и свеча, чиканутые психи, лампочка, вдоль дороги битые осенью трубы с рваными ранами стекловаты, а под ними кислый запах мочи, стираный носок на бельевой веревке, роддом, другие окна, а в них квартплата, вечерние новости, политики, обливающиеся водой из стаканов и таскающие друг друга за лацканы пиджаков, эстрада, попса, красный телефон, стиральный порошок, а над этим в небе летел самолет, но только один, и снова окна и свет: нефть, госплан, табак, суррогат. Кто там еще, в караване? Виталз, Венера Хренова, кот Эркюль, собака Хоши, сокращенно от Хо Ши Мин, малолетние рейнджеры – вот уж загадка, зачем они шли вместе с ними. Кто был замечен? Хозяин ларька, шестерка и босс, обнаружены тапочки, вилки, газеты, чьи-то глаза, всунутые в мягкую влажную почву. Что взяли с собой, подняв с земли? Кузнечика, клеммы, муху и мох, кусочек моста. Кто был там еще? Света с погремухой Полоска Света, Капитан Приветик и, конечно, Башка. Кто был убит? В дороге убили Деда Мороза, без суда и сожалений. Все секреты о нем выдал Карасик, опытный человек. Не доверять ему мало кто решался. Все было оговорено, Деда Мороза больше не было с ними. Поменяны галстук, булавка, баян и школьный дневник. Пнута ногой неопределенная протухшая еда в целлофане. Также пнуты ногами: заброшенная заправка, опорка, тюрьма, стрелки, медная валюта, вокзалы, поезда. Оспорены: суета, законы, трамвай. Воспеты: траур, тротуар, корова, поминки, заливное, колбаса. Оставлены: цинк, ухоженный садик, крепкая ограда, чай, подсолнух, семечки, кость. Юмор и тля. От всего, от всего уходили они, создав щуплыми своими телами караван ободранных малышей. Кто был убит? Не скажу. Об этом нельзя говорить. (Мертвыми будут все.)
Дома, какие они проходили дома? Не дворцы, а могилы. Время вставило нож свой в их плотную кирпичную кладку, да сковырнуло, да вдруг еще и еще, потом опять и опять, триллисотни раз, так, что карнизы и фрагменты балконов принялись слетать на людей. Кое-где дыры и голые трубы прикрыли юбками металлических сеток, чтобы уркаганы не лазали, но те ведь лазали. И Хобяка с Михрюткой пытались влезть, но не хватило сноровки, веса, мяса, костей, основательности, так повисели вдвоем да отстали.
Баламошку везли в тазу на веревке, он кричал, худоумный, оттого что дурной. Пыня, Расщеколда, Разлямзя – три сестры, три создания чудных – не ныли, держались, ведь сказали им сразу, предупредили, что можно ведь и оставить нытиков где-нибудь на дороге, если станут надоедать, а почему нет? – И вот не ныли, держались, ну разве что Пыня один раз заныла, один только раз, не больше, а потом даже и она уже не ныла, а только лицо сжимала, как сжимают кулак, словно в точку его пыталась собрать.
Спали друг на друга плечах, иногда на замухрыженных железках и песке, но ведь всего на каких-то там двадцать секунд, потихоньку, понарошку, врасторопку, враскоряку, наотмашь – и снова путь.
Шли они от выборов, от далеких колоний, от рейтингов, инбоксов, спаржи, от Хаоса. Шли они, маленькие вэйперы, будущие лайф-коучи, веганы, промоутеры, несостоявшиеся пранкеры, репетиторы, мерчандайзеры. В таком детстве, в котором Моцарт непременно стал бы юристом, а Достоевский – фермером. В таком детстве, в котором Дженнифер Лопез была бы библиотекарем. В таком детстве, в котором Леонардо да Винчи стал бы юмористом. Случись ему побывать в этом караване, Шекспир вырос бы бизнесменом. С таким детством Майкл Джордан занимался бы химией. С таким детством Федерико Феллини стал бы физиком или продавцом оружия. С таким детством Александр Пушкин стал бы изобретателем кассового аппарата и шил пуховики. С таким детством Джулия Робертс до сих пор работала бы официанткой. С таким детством мадам Кюри стала бы секретарем, а потом пьяницей. С таким детством Рикки Мартин был бы продавцом холодильников. С таким детством Сократ был бы частным тренером по теннису. С таким детством Эминем так и остался бы хулиганом.