Циничный, бесстыжий, влюбленный

Алиса охнула и долго не могла взять в толк, что же это может быть? «Наверняка Никита в грязное белье спрятал», — подумала она, намереваясь бежать в квартиру и всыпать маленькому придурку по первое число. Она открыла крышку и принюхалась. — «Поговорить с Захаровым? А если это наркотик? И Стас сам дал сыну, или тот у него стащил? Что же делать? — подумала она, чувствуя, как удушливая паника отключает остатки мозга. — С утра пораньше бежать к Олегу? Или позвонить Вене Суровцеву в городскую управу? Тот все-таки судмедэксперт и должен знать… Успокойся! — прикрикнула на себя. — Не пори горячку. Поговори с сыном. Может, Никита сам расскажет… Про наркотики? Я вас умоляю, — тут же встрял в разговор внутренний голос. — Тогда с утра пойду к Суровцеву», — решила она и снова принюхалась к содержимому колбы.

— Не знал, что еще остались люди, предпочитающие нюхательный табак, — произнес сзади знакомый голос. И Алиса, вздрогнув, почувствовала, как сердце уходит в пятки.

— Вот, — пробормотала она, протягивая колбочку Питу, — нашла. Как думаешь, что это может быть?

Длинные пальцы Грандилевского осторожно выудили из ее рук пресловутый предмет. Пит внимательно осмотрел Алисину находку, а затем вытряс содержимое на ладонь. Принюхался и растер в руках.

— Сера, — со знанием эксперта заметил он. — Со спичек наструганная. Мы в детстве тоже для бомбочек использовали. Это ты у Никиты обнаружила?

— Ага, — протянула Алиса и призналась как на духу. — Очень испугалась. Подумала…

— Что наркотики? — усмехнулся Гранд, пожирая ее глазами. — Ну, все мамы мальчиков через это проходят. Знаешь, как говорят? Мужчина — это случайно выживший мальчик. Меня самого где только ни носило… Как вспомню, так вздрогну. Хорошо хоть спорт отнимал уйму времени и сил. И на всякие художества времени почти не оставалось.