Поезд пришел на Тумнин

Сидоровы поселились временно в избушке старого рыбака. Каждый день, прожитый в ожидании и без дела, тянулся томительно долго.

Был конец ноября. Учебный год в самом разгаре. Хотелось скорей попасть на место, посмотреть школу, познакомиться с будущими учениками, увидеть орочей.

Николай Павлович нашел себе работу. Он вез из Владивостока кукольный театр, но, кроме «Золушки» и «Иванушки-дурачка», других пьес у него не было. И он стал мастерить куклы для нового спектакля. Валентина Федоровна подтрунивала над ним, когда он слишком увлекался куклами. Но кукольному театру со временем пришлось сыграть не последнюю роль в жизни лесной школы.

Прошло уже пять дней, а Тумнин еще не замерз. Холодные ветры почти безостановочно гнали шугу. Север, однако, всегда остается севером. Мороз ударил неожиданно. Захваченная в пути шуга остановилась. Лед накрепко сковал Тумнин. Сидоровы не совсем понимали, почему нужно непременно двигаться по реке, неужели нельзя ехать берегом? Но вскоре они убедились, что проезжих берегов здесь почти не существует. Река — единственный путь среди хаотического нагромождения сопок, отвесных скал, леса...

На санях из Уськи приехал председатель сельского совета Михаил Намунка. Он хорошо знал даттинского рыбака и, встретив его, справился, где остановился новый учитель.

— У меня. Где же?..

Сидоровы усадили гостя за стол, принялись угощать его. Михаил Намунка, помолчав немного, сказал, что на дворе еще остался Еменка Павел. Николай Павлович побежал за Еменкой.

— Рассказывайте, что у вас там нового? Только не стесняйтесь. Нам ведь долго придется жить вместе, — расспрашивал учитель, когда Еменка тоже был усажен за стол.

— Кто знает, долго ли? — ответил Еменка, с хитрецой посмотрев на председателя.

— Почему вы так думаете? — испуганно спросила Валентина Федоровна.

— Можно жить, конечно, — односложно и равнодушно произнес Намунка. Он достал из кармана трубку, закурил. — В городе лучше, чего там.

Сидоровы поняли, куда он клонит. «Что ж, — подумал каждый из них, — поживем — увидим».

— Вы напрасно говорите так, — сказал Николай Павлович со смутным чувством тревоги.

Из города они захватили много продуктов, даже две бутылки водки, на случай сильных морозов, и Николай Павлович выставил их на стол. Пригласили к завтраку и хозяина дома. Старик долго жил в Датту, знал орочей, в его присутствии — так казалось Николаю Павловичу — разговор пойдет откровенней.

— Далеко отсюда до Уськи? — поинтересовалась Валентина Федоровна, стараясь быть спокойной, хотя ей было обидно до слез, что с таким недоверием отнеслись к ним орочи. И она вспомнила разговор в отделе народного образования.

— Одна ночь, а к вечеру будем, — ответил Михаил Намунка.

— Как бы не застудить нашу дочку!

Еменка поспешил успокоить Валентину Федоровну.

— Однако ничего. В медвежьи шкурки мало-мало завернем. Спать будет.