Поезд пришел на Тумнин

— Можете не торопиться. В будущем году поеду непременно!

Портной, который стоял на коленях и подметывал полу пиджака, перекусил зубами нитку и с недоумением посмотрел на Николая Павловича.

— Ну, ну, дорогой, поезжайте. В этом костюме не стыдно в Москву ехать.

Пока шла примерка, не меньше десяти человек побывало в доме.

Прибежала Надя Уланка — полная девочка с розовым лицом и с маленькими быстрыми глазками — и серьезно, как взрослая, заявила:

— Пора сою подкармливать, а Ян Бисянка все на качелях качается. Скажите ему, Николай Павлович.

Надя Еменка пришла спросить, будет ли сегодня заниматься литературный кружок, биографию Максима Горького она подготовила. А Утя Тиктамунка спросила через окно, придет ли Николай Павлович на совет отряда, где будет обсуждаться план пионерского костра. Отбежав от окна, она во весь голос закричала:

— Ребята! У Николая Павловича новый костюм!

Все это происходило в моем присутствии, и я понял, что, пожалуй, и в будущем году не выбраться Николаю Павловичу в Москву.

— Скажите, Николай Павлович, откровенно, сколько лет вы еще намерены жить в Уське? — спросил я, и потом подумал, что, пожалуй, не стоило бы задавать такого вопроса.

— Откровенно? — Наклонив к себе веточку фикуса, который стоял на полу в пузатой кадушке, и погладив широкий лист, он сказал: — Откровенно, мы с Валентиной Федоровной еще об этом не думали. Наша дочь Галина учится в педагогическом институте в Хабаровске. Она хорошо знает орочский язык и хочет специализироваться в области этнографии северных народов. После института несколько лет ей придется работать в Уське или в другом каком-нибудь бывшем стойбище. Это одно. Второе, — и тут он выпустил ветку фикуса, — трудно оторвать от сердца то, что прирастает к нему столько лет. Ну как мы можем бросить своих орочей? Подождем. Поднимутся из орочского народа новые просвещенные люди, тогда, быть может... — И он не договорил.