Ширли Лендинг

– А как выбирать, к кому из них обращаешься?

– Не требуется выбирать. У них есть какие-то различия между собой, и взаимоотношения есть, но для нас всё их общение протекает слишком быстро. Это практически то же самое, что общаться с любым из них, или, на самом деле, со всеми сразу, как с одним существом. А поскольку они ещё и неподвижны… Вернее, мы не видим, как они двигаются, потому что это – движение зарядов в них… По сути, в нашем смысле слова, не двигаются, только мыслят, и могут излучать радиоволны для общения. Но мы, опять же, не видим, кто именно передаёт, и один или несколько, а если бы видели радиоволны, то всё равно не успели бы ничего понять, когда они говорят между собой… Я за все эти долгие годы так и не научился их различать. Так и общаюсь со всеми сразу. И они, конечно, растут, но так медленно, что на человеческий взгляд это нулевая скорость. Да не такой взгляд, что посмотрел-посмотрел, и всё, так и за минутной стрелкой часов не уследишь, как она ползёт. А, да ты же, наверное, не знаешь, что такое минутная стрелка часов, у вас теперь только с цифрами. Я имею в виду, за все годы, что я тут провёл, никакого изменения в их размерах не произошло. Теперь ты понимаешь, что захватывать Землю им совершенно не для чего? Мы с ними живём в разном времени. Если сравнивать скорость мысли, то они гораздо быстрее нас. Пока мы тут прикидываем, как приступить к разговору, они уже парочку теорем Ферма доказали. А если брать вещественную деятельность, то в точности наоборот. Пока они на миллиметр выросли, прошла вся история человечества, начиная с обезьян.

– Погоди, – вдруг удивилась Ширли, – ты хочешь сказать, они вообще не двигаются? И каким-нибудь телекинезом не владеют или типа того?

– Правильно.

– А кто же тут всё устроил для людей?

– Я. С помощью киберов. Очень долго работал, и вот. И киберов сам сделал. С их подсказками. Горнопроходческого, в частности, вот откуда все коридоры и комнаты, где ты была. Цех пластмасс… Металлургический… Но коридоры и комнаты – это ещё что! Вот ты на студию посмотришь! Зал диаметром сто метров! До потолка – пятьдесят!..

– Погоди-погоди, – прервала Ширли его самовосхваления. При чём тут горнопроходческие работы? Дело же не в том! – А как же они тогда… сумели тебя вылечить?! Если не двигаются.

– Да, это у меня тоже был первый вопрос, когда мы увиделись, так сказать, лицом к лицу, – не растерялся Син. – Они, понимаешь, взяли под контроль все уцелевшие в посадочной ступени приборы, в которых было радио. Главную роль там сыграл автоматический сборщик проб грунта. У него есть и радио, и манипуляторы, и колёсики для передвижения. Под их руководством он из всего хлама, в который превратилось оборудование модуля, собрал… э-э-э… ну, можно сказать, операционную, и сам же сыграл роль главного врача, если бывает главный врач с чужими мозгами. Что ты меня так смотришь? Я не похож на человека, собранного из деталей манипуляторами кибера? Должно было получиться сикось-накось и с грубыми швами, как чудовище Франкенштейна? Вообще-то, сначала было гораздо хуже, чем сейчас, так что хорошо, что ты меня тогда не видела. А потом уже я сам под их руководством оказался ещё более хорошим механиком, чем несчастный сборщик проб.