Ширли Лендинг

Селениты

– Проблему с золотом я решил! – гордо объявил Син, когда они встретились опять в той же пиццерии через неделю. – Прикинь, предъявил на пробу своё настоящее удостоверение личности, а оно и сошло. На фотку я похож один в один, это главное, а что там какая-то невероятная дата рождения, никому не интересно, кто на неё смотрит. Так что золото я продал, вот карточка, на счёте там два лимона баксов, но они пока что заблокированы до окончания работы. Вот основная часть контракта, подпиши и отдам твой экземпляр вместе с карточкой. Или ты хочешь сперва всё-таки познакомиться с работодателями? Они не страшные, сразу могу сказать. Не как уэллсовские марсиане. Только давай здесь сейчас пиццу брать не будем, сразу пойдём на Луну, испытаем тамошнюю кухню, вдруг вообще что-то съесть при лунном тяготении для тебя окажется проблемой, или, наоборот, с этим проблем не будет, но блюда кибер-повара не понравятся, и придётся тогда притаскивать еду с Земли – не тратить же время на то, чтобы выяснить, что именно не так и перепрограммировать его. Там, посолить до варки, в процессе или после… Я, честно говоря, различий с земной пищей не ощущаю, но вдруг я просто привык к его готовке? Не то что бы я был спецом по программированию кибер-поваров… И то я его недавно собрал, а раньше ел, прикинь, полётный рацион, сделал под руководством селенитов синтезатор и по недоеденным образцам насинтезировал кучу жутко однообразной еды…

Как только Ширли подписала контракт, Син повёл её лично представиться селенитам. Ничего особенного, тот же коридор, но в конце…

– Это они и есть? – спросила Ширли почему-то шёпотом.

Они стояли перед стеклянной перегородкой, которой оканчивался коридор. За ней была большая комната, или даже, скорее, пещера, с неровными, грубо обработанными каменными стенами. На стенах без особого порядка в расположении росли ветвистые кристаллы, как какие-то фантастические колючие кусты. Состояли они из какого-то прозрачного минерала с цветом от тёмно-красного до бледно-розового. Оттенок различался как у каждого куста, скажем, ствол и основания веток были обычно темнее кончиков, так и между разными кустами. По размерам они тоже отличались, от гигантов в несколько метров до малюток, не достигающих и двадцати сантиметров. Впрочем, и гиганты производили впечатление нереальной хрупкости. Такие тонкие узоры – из любого материала, пусть это был бы хоть алмаз! – были возможны только в слабом поле тяготения. Подумав о хрупкости узоров, образуемых ветками и иглами кустов, Ширли заметила, что они всё-таки не очень похожи на живые кусты по структуре. Живые практически только ветвятся, редко два ствола могут срастись, а здесь преимущество ветвления над срастанием было, скорее, слабой тенденцией, в основном, прослеживающейся в большом масштабе – в переходе от ствола к веткам и от веток к иглам, но столь же часто ветки срастались между собой, иглы соединялись, образуя причудливое кружево. Скорее как морозные узоры на стекле, напоминающие растения, чем как сами растения.