Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

Глава 2

Большевистские взгляды на дневник

Большевистский проект изменения человеческого Я несет в себе все черты «советской Реформации»[61]. Действительно, то, как большевики пытались распространить новое сознание по всей стране и превратить это сознание в предмет личного опыта, напоминает попытки деятелей церковной Реформации создать религию, сконцентрированную на индивиде. Как Реформация XVI века, так и революция в Советской России были ориентированы на субъекта, призывая к созданию человека, рассчитывающего на самого себя. В случае Реформации этот человек должен был контролировать свое душевное здоровье, а в советском случае — осознавать себя политическим субъектом, имеющим историческую миссию.

Реформация вела к распространению дневников как учетных книг преобразованных христианских душ. В качестве личностной и общественной практики дневник приобрел особое значение в бурной религиозной атмосфере пуританской Новой Англии. Пуританские священники приняли технику ведения дневника как способ работы над собой ради спасения и как средство распространения своей веры. Их автобиографические писания раскрывали личность и в то же самое время предписывали некие нормы. Они раскрывали личность, поскольку темы паломничества и конфликта, скорби и благодати отражали опыт авторов дневников и являлись порождением их самосознания. Они предписывали нормы, поскольку жанр дневника воспринимался как парадигма, в которую вписывались и в которой формировались «основные образцы благочестивой жизни» и «в рамках которой следовало понимать [личный] опыт»[62]. Пуританские дневники велись прежде всего не как интимные документы, предназначенные исключительно для авторского самоанализа. Хотя дневник был инструментом спасения его автора и в этом смысле соответствовал представлению о своеобразии личности, пуританские святые, записывая свои исповеди, всегда имели в виду более широкую аудиторию. С точки зрения пуритан, возрождение личности и общины осуществлялось в ходе совместного паломничества к спасению. Это слияние субъективного, индивидуального Я с коллективом в поисках спасения весьма напоминает советскую концепцию выведения субъективного сознания личности на уровень объективной истины через включение в революцию. Но использовали ли советские коммунисты дневник как средство тотализации и индивидуализации своей идеологии?