На дорогах Афганистана

На следующее утро четверка поляков вместе с Раи-мом, Саидом и новым шофером, Абдуллой, выехала под началом Матина в Мазари-Шариф. По решению министра мы должны были заняться дорогой, соединяющей этот город с Пули-Хумри.

Айбак и Ташкурган[19] — небольшие города, разделяющие дорогу на три более или менее равных участка. Между двумя горными цепями, из которых одна начинается у Пули-Хумри, а другая — у Баглана, пролегла обширная степная долина. На полпути к Айбаку долину наискось пересекает цепь «Фисташковых гор». Через эти горы нам и предстояло искать трассу.

Существующая дорога — расширенная и вымощенная «ослиная тропа» — не отвечала требованиям все возрастающего движения. Опасные повороты, многочисленные спуски, крутые подъемы, глинистые оползни — всех этих изъянов старой дороги мы должны были избежать при проектировании новой! трассы.

Такие горы мне приходилось видеть впервые. Лысые холмы, покрытые кое-где степной растительностью. Отстоящие на несколько сотен метров друг от друга группы фисташковых деревьев выделялись своей сочной темной зеленью на фоне серо-коричневых, опаленных солнцем трав. В радиусе нескольких десятков километров от перевала не было в это время года ни капли воды.

Скалистые ущелья как бы раскрывали историю земли. Глубокие, частично заполненные гравием трещины настойчиво напоминали, что мы находимся в районе землетрясений. В оврагах водились лисы, волки, ужи. На вершинах скал царствовали муфлоны.

Стада овец под опекой кочующих пастухов — единственное свидетельство существования в этих местах организованного общества. За несколько десятков километров до Ташкургана горные цепи сближаются, образуя дикий, скалистый ландшафт.

Естественные гигантские ворота города образует «щель Али». Дорога и река теснятся в горном ущелье, ширина которого не более тридцати метров. Сколько бы мне ни приходилось бывать здесь, каждый раз я не мог отделаться от ощущения, что высокие, гладкие и абсолютно отвесные скалы вот-вот рухнут и погребут под собой снующих между ними людишек. Саид очень важно, с полным знанием дела объяснил, что щель эту прорубил своим мечом Али, четвертый халиф ислама. И с железной последовательностью добавил, что во время войн длина меча Али достигала сорока метров.

Тут же за ущельем начинались сады Ташкургана. Уже издали виднелись деревья инжира. Это единственное место в Афганистане, где их можно встретить. Свежий инжир, выставленный в корзинах на продажу, удивительно напоминает очищенный от кожуры лук.

В городке процветают кустарные ремесла. Искусно расшитые шапки, тюбетейки, чалмы, всевозможные ножи с длинными тонкими лезвиями, изделия из меди поражают богатством форм, тонкостью работы..

Самое интересное здесь-базар. В центре его — раскидистая ротонда. Под куполообразным сводом — сотни сказочно разукрашенных блюдец и чашек.

От ротонды лучами отходят шесть улочек, которые вместе с четырьмя соединяющими их окружными путями образуют собственно базар. Лавочки сгруппированы по отраслевому признаку. Тут — шорники, там — торговцы мануфактурой, на следующей улице — продажа зерна, фруктов. На базаре царит полумрак. Крыши соседних домов соединены балками, на которых лежат маты. Полосы солнечного света лишь кое-где пробиваются в эти затененные туннели…

Река, что течет от Дуаба через Айбак, Хазрати-Султан и уже упомянутую горную цепь, всасывается пустыней сразу же за пределами города. До самого Мазари-Шарифа дорога пролегает через безлюдные, бесплодные пески. Солнечное пекло, бледная голубизна неба и караваны верблюдов дополняют мрачное впечатление от этой трассы.