На дорогах Афганистана

Я знал, что рассказ о происшествии в Чардеи-Горбанде переплетался с легендой обо мне, а все вместе имело целью поднять престиж Раима как человека, ниспосланного Афганистану самой судьбой. Было уже темно, когда мы двинулись дальше. До Кабула оставалось километров семьдесят по шоссе. На тех местах, где сооружались мосты, плотины или шло асфальтирование, предстояли объезды. Километров за двадцать до цели нашего путешествий, перед последним перевалом, мотор «газика» вдруг закашлял и наконец заглох. Раим с печальным видом сообщил, что кончился бензин. Я был взбешен и даже не нашел, что ответить. Давала о себе знать холодная ночь в горах. Мой горе-шофер выскочил из машины и побежал к придорожным домикам. Через минуту он вернулся и объявил, что нашел для меня теплое помещение на то время, пока он будет доставать бензин.

В маленькой каморке топилась железная печь, тут же сидело несколько местных жителей. Я молча сел на придвинутую скамеечку и оперся о стену. Тепло и усталость сделали свое дело. Проснулся я, когда солнце стояло уже над горами. Передо мной стоял улыбающийся Раим. Я хотел было отправиться немедленно, но аромат, доносившийся из кухни, заставил меня переменить свое намерение, «ведь лишние полчаса, — подумал я, — проблемы не решат».

Через некоторое время мы уже съезжали в кабульскую котловину. На бескрайнем зеленом пространстве выделялось серое пятно города. Коричневые горные цепи отделяли зелень равнины от голубизны неба.

В гостинице «Кабул» меня встретили как старого знакомого и даже предоставили ту же самую комнату. «Газик» Раим поставил на заднем дворе. Около девяти, приняв ванну и переодевшись, я постучал в дверь домика Бронека с намерением узнать, в какой больнице его искать. Мне открыл щупленький мальчик.

— Салам алейкум!

— Где хозяин? — спросил я и услышал в ответ целый набор приветствий вместе с приглашением войти.

— Хозяин дома!

Вот тебе и на! Через маленький, заросший акациями садик и переднюю я прошел в комнату. Бронек лежал с закрытыми глазами. Лицо у него было серо-белого цвета. Втянутые щеки и огромные глазные впадины, казалось, говорили о том, что жить ему осталось уже недолго. Бронек открыл глаза.

— Привет, старик! — начал я. — Я думал, что застану здесь умирающего, а ты выглядишь молодцом!

— Привет и не валяй дурака, — печально ответил Бронек. — Садись! Хочешь виски? Там, в углу. И вообще все это мне надоело. С меня хватит!

Я знал, что, прежде чем что-либо вытяну из Бронека, придется выслушать пространные рассуждения о том, о сем, поэтому положительно отнесся к предложению выпить виски. На полу, в углу, стоял ящик, наполовину прикрытый досками. Из ящика выглядывало несколько бутылок. Я взял первую попавшуюся кружку и пошел на кухню сполоснуть ее. В шкафу, на столе в цветистом беспорядке валялись продукты, посуда. Типичное холостяцкое жилье. Я вернулся в комнату и налил себе виски. Отпив, отважился задать вопрос:

— Ну, как ты себя теперь чувствуешь?

Мне нелегко привести его ответ. Так или иначе, он сводился к тому, что жизнь вообще паршивая, а ему, Бронеку, особенно не везет.

Очень тактично (так мне по крайней мере показалось) я спросил, может ли он (хотя уже, вероятно, он рассказывал об этом много раз) сообщить мне, что произошло с ним в Чардеи-Горбанде. Бронек застонал, выругался и начал, тяжело вздыхая.

— Нашу четверку переводили на новый участок, на север. Выехали мы с Матином и двумя советскими инженерами: Сашей и Володей, которые должны были сменить вас на трассе Пули-Хумри-Кызылкала. Оборудование я получил первоклассное.

Бронек вдруг оживился:

— Сташек, веришь, теодолит — последняя модель, нивелир — пальчики оближешь! Меня и Володю Матин взял в свой «газик». Выехали мы поздно — часов около десяти утра. В Чарикаре у Матина были еще какие-то дела с чехами.

— А Саша?

— Саша ехал на грузовике со всеми нашими пожитками и оборудованием на добрых несколько тысяч злотых. До Чардеи-Горбанда мы добрались уже в сумерках. Нам необходимо было дождаться Саши и поужинать. Километров тридцать проехали под дождем. Темнеет здесь быстро. Как только мы остановились у большой чайханы, сделалось совсем темно и дождь полил как из ведра. Я еще удивлялся: откуда в это время года дождь? Что-то здесь не то… Мы поднялись на высокую террасу под крышей из ветвей, а оттуда в зал. Там было полно людей. Нам сразу же освободили место у окна. Заказали плов — ждем. Грузовика все нет. Дождь льет. По рамам стекают потоки воды.

— Неужели местные жители ни о чем не догадывались?

— Они забеспокоились и стали переговариваться. Матин перестал есть и прислушался к разговору. Потом подозвал какого-то старика, побеседовал с ним. Оба покачали головами. Подошел шофер, что-то сказал им, потом вышел во двор, сел в машину и уехал.

— Так что ж ты, умник! Разве нельзя было уехать вместе с ним?

— Вероятно, можно было. Но мне и в голову не приходило, что может случиться несчастье. Наконец, Матин местный житель, инженер, он-то уж должен был ориентироваться в обстановке. Итак, я спокойно ждал, что будет дальше. Вдруг откуда-то, как будто сверху, раздался отдаленный грохот. Он приближался, нарастал, послышался треск рушащихся домов.