На дорогах Афганистана

Вручив бахшиш хозяину, мы двинулись в дорогу, с трудом объезжая грузовики. Наш путь и вправду был опасен. Обгон на узких горных поворотах всегда связан с риском. Порой лишь сантиметры отделяют тебя от пропасти. В каждую поездку по этой трассе мне приходилось видеть разбитые машины.

Раим вел автомобиль уверенно и осторожно. Тем не менее мне раза три в особо трудных местах приходилось высаживаться и метр за метром проверять, возможно ли в принципе объехать стоящую впереди машину.

Как выяснилось, способности моего шофера не ограничивались сферой чисто технической. Тот, кто не реагировал на наш сигнал, получал свою порцию на дари, которым довольно свободно владел мой предприимчивый помощник. Порой дело доходило и до рукоприкладства. В самом деле, что может нас задержать, если мы едем на место происшествия по поручению самого министра?

Наш «газик» дерзко лез в гору. Отвесные, скалистые стены долины становились все ниже и наконец совсем исчезли среди глинистых холмов. Еще несколько поворотов и начался головокружительный спуск по извилистой дороге в долину Горбанда. Мы миновали перевал Шибар (две тысячи девятьсот восемьдесят семь метров над уровнем моря). Теперь дорога вилась над полноводным потоком, который через несколько десятков километров вливался в реку Горбанд.

Солнце палило немилосердно. После диких гор нашему взору предстала прямо-таки идиллическая местность: возделанные поля, сады, поросшие кустарником кручи — веселый, красочный пейзаж. Раим объявил, что за следующим поворотом — город.

Дорога была сплошь забита машинами, и нам не оставалось ничего другого, как продолжать путь пешком. Раим тут же нашел какого-то знакомого, которому поручил опеку над нашим автомобилем.

Чардеи-Горбанд — небольшой городок, расположенный в том самом месть, где огромное ущелье, замкнутое с двух сторон отвесными скалами, переходит в долину реки Горбанд. За первыми строениями через кирпичный дугообразный мост шла дорога на Кабул. Среди миндальных, абрикосовых и персиковых садов белели обнесенные изгородью домики, как бы приклеенные к откосу.

Сразу за поворотом я увидел первые следы наводнения. Вся долина была залита жидкой грязью. Сотни людей, едва двигая лопатами, с трудом убирали грязь. Немного выше она уже застыла. С двух сторон потока видна была очищенная дорога. Глубина прокопа доходила кое-где до трех метров. Я увидел два увязших бульдозера, лишенных какой бы то ни было возможности сдвинуться с места. На скалистом возвышении стоял губернатор провинции, который руководил пестрой массой копошащихся в грязи людей.

Кто-то взял меня за руку. Посыпались обычные вопросы о самочувствии и о работе, как будто вокруг ничего не происходило. Это был Экбаль. Убедившись в том, что и его самочувствие вполне хорошее, я закончил приветственный церемониал традиционной благодарностью. Теперь можно было приступить к вопросам типа: «Откуда ты здесь взялся?» — и к обсуждению создавшейся ситуации.

По мнению Экбаля, движение должно было возобновиться по меньшей мере дня через полтора.

Что мне было делать? Помогать здесь? Кому? И каким образом? Ведь это не строительство моста или дороги. Здесь требовалось освободить проезд в обе стороны или хотя бы принять временные меры — осушить болото и проложить брод, по которому можно было бы переправлять машины, одну за другой.

На высоком берегу, где мы находились, было совсем сухо; противоположный же, более низкий, залила высыхающая грязь. Водяной поток, несущийся между ними, образовал в болотистой массе новое русло. Там, где еще позавчера был мост, одиноко торчали остатки побитых свай. Только теперь мне стало ясно, как произошла катастрофа. Мощный поток воды забил отверстие в плотине вырванными с корнями деревьями и многотонными валунами. Прежде чем она рухнула, болотистая масса перелилась через низкий берег реки и затопила город.

Теперь главную улицу уже откопали. Оставалось сделать переход через поток. У нас в таком случае соорудили бы временный мост. Ну а здесь? Сталь или дерево надо было доставлять из Кабула. Плотников тоже. Видимо, Экбаль прав. Не оставалось ничего другого, как расширить русло и проложить брод — непременный элемент многих здешних дорог.

Пока я размышлял над всеми этими проблемами, к Экбалю подбежал сияющий Раим. Они так обрадовались друг другу, как будто со времени последнего свидания прошли годы. Раим прижимался лицом поочередно то к одному, то к другому плечу Экбаля, отстранялся и заглядывал ему в глаза. Когда приветственная процедура закончилась, Экбаль сказал, что наше присутствие здесь не обязательно. Раиму было поручено найти какой-нибудь тихий уголок, где можно было бы отдохнуть.

Не прошло и четверти часа, как мы оказались в расположенном поблизости садике, образующем нечто вроде террасы на высоте нескольких этажей над самой дорогой. На земле был разостлан большой ковер.

Гостеприимный хозяин, которого Раим, видимо, уже проинформировал, что тот будет иметь честь принимать у себя «большого господина инженера и большого господина Экбаля», хлопотал о чае. В тени густых абрикосовых крон царила приятная прохлада. За деревьями открывался вид на широкие долины.