Homo ludens
- Автор: Коллектив авторов, Паперный Зиновий Самойлович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1070-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Homo ludens». Краткое содержание книги:
До сих пор помню свой тост. Я сказала о том, что Зяма практически заменил мне отца, что мне непросто было прийти сюда, но вот я здесь, и я смотрю на Зяму и Фиру и вижу, как они счастливы, и это решает все проблемы. Квартира на Шаболовке, где жили Зяма и Фира, была гостеприимным домом, Фира очень хорошо готовила, шумные застолья, хохот, шутки и радость встреч случались неоднократно.
Надо сказать, что Зиновий Самойлович был человеком удивительного обаяния. Где бы он ни оказывался, он притягивал людей своим неиссякаемым остроумием, тактом, какой-то врожденной интеллигентностью и мудростью. Когда-то он написал книгу о Светлове, которую назвал «Человек, похожий на самого себя». Это и про него, и про моего дядю.
Зяма – это такая большая часть моей жизни, что о нем можно вспоминать и писать бесконечно. В Центральном доме литераторов праздновали его 50-летний юбилей. Были самые лучшие люди Москвы, талантливые, веселые, отчаянные. А потом была наверху, на антресолях большая гулянка. Зяма подозвал Вадика, Танечку и меня к себе и громко представил: «Вот они, мои лучшие произведения». А до этого на сцене Зяма, читая свою ответную речь, закончил ее словами: «Да здравствует все то, благодаря чему мы несмотря ни на что!» Так в первый раз прозвучала эта фраза. Был гром оваций[10].
Выаснить, кто и когда установил в окрестностях Новосибирска лозунг Паперного (с пропущенным словом «все»), составителю не удалось. Архив семьи Паперных
Фраза эта стала крылатой и живет до сих пор. Кстати, Юрий Никулин, который с Зямой дружил, цитировал эти слова в любом застолье, при разных обстоятельствах. Юрий Владимирович умер через несколько лет после Зямы. Как-то, гуляя с Фирой по Цветному бульвару, мы увидели на здании старого цирка большой портрет Юрия Никулина. И внизу крупно: «Да здравствует все то, благодаря чему мы несмотря ни на что!». Подпись: «Ю. Никулин». Это был шок. Потом были долгие переговоры с женой и сыном Юрия Владимировича. Татьяна Николаевна объясняла, что «Юрочка так любил это выражение, что буквально сжился с ним, считая своим». В результате к соглашению мы пришли. Портрет с текстом сняли. А фраза живет.
Сейчас у нас 2018-й. Конец марта. Иногда раскрывается голубое небо и появляется солнышко. У всех обитателей Баковки есть интернет. Моя старшая внучка Танечка вот уже пять лет живет с мужем в нашем старом доме и буквально на днях родит мальчика, сделав меня прабабушкой. Мы собираемся вместе с новыми поколениями Паперных на разных верандах, листаем «Собаковку» – громадный альбом рассказов, воспоминаний, детских рисунков, фотографий, стихов, буриме с фанерной обложкой, изготовленной дизайнером В. Паперным. Этим альбомом мы, со-Баковцы, пытались возродить традицию, начатую Зямой еще в 1950-е, когда на даче издавались разного рода рукописные юмористические журналы и стенгазеты. Иногда к нам присоединяется сам дизайнер, ныне профессор Калифорнийского университета, приезжающий из Лос-Анджелеса, но это случается все реже и реже.
Да здравствует все то, благодаря чему мы, несмотря ни на что!
Рукописный журнал «Их было пятеро», 1955. Обложка
Рукописный журнал «Их было пятеро», 1955. Страница 1
Рукописный журнал «Их было пятеро», 1955. Страница 5
Альбом «Собаковка», 1980
Алексей Паперный, 1980-е. Фото К. Горячева
Алексей Паперный
В его кабинете пахло книгами и сигарами
Это не воспоминания, это скорее тост. Отец моей мамы, мой дед, которого я никогда не видел, Борис Самойлович Паперный и Зиновий Самойлович Паперный, братья-близнецы, родились в 1919-м. Борис погиб в 1941-м. Зиновий Самойлович, мой двоюродный дед, умер в 1996-м.
Я не помню, как я к нему обращался. Для мамы он, конечно, с детства был Зямой, Зямочкой, на ты, разумеется. И все вокруг тоже – Зяма, Зямочка, папа и т. д. А я всегда обращался к нему на вы, но «Зиновий Самойлович» произносить мне было очень трудно, как-то это не по-родственному. И я просто ловко избегал обращений, ну, типа «здрасьте» при встрече, а дальше и не надо. И так много-много лет. Но за глаза я всегда называл его Зямой – «Зяма приехал», «Зяма рассказал анекдот» и т. д. Поэтому сейчас я тоже буду называть его Зямой.
Зяма ко мне хорошо относился. Я понимаю, что это наглое заявление. Но для меня это важно. Я Зямой восхищался и гордился родством с ним. Когда я был маленький, он на меня, кажется, вообще внимания не обращал. Но потом он ходил на мои спектакли и концерты, и ему нравилось. По крайней мере, не не нравилось. Для меня это было успехом, восторгом, признанием, я читал его книги, слушал, как он говорит, рассказывает анекдоты. Kак можно так остроумно, точно и понятно писать и говорить о непростых вещах!
10
Сокращенную аудиозапись 50-летия Зиновия Паперного в ЦДЛ можно услышать здесь: https://soundcloud.com/vladimir-paperny/zinovy-paperny-50th-bd