Электронная книга - «Розовый я (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ты, наверное, ещё просто не проспался!
— Э-э-э… Возможно… А что мне с этим набором делать?
— Ну, ты и дура-а-ак! — нежно сообщил он и взъерошил мне вихры на голове.
— Это ты сейчас понятно всё объяснил…
— Ладно, забудь, лоханулся я, видимо, с подарком. Сорри! Переподарю что-нить другое: капу боксёрскую, например, или пену для бритья! Подарок — мечта!
— Да уж нет, оставь стразики! Протрезвею, расшифрую, не расшифрую — накрашусь!
— Ух ты! Как бы не пропустить это шоу!
— Я тебя позову-у-у… — Я потянул его на себя, поставил между коленок, обнял за талию, прижался лицом к его животу под пижамой. Мне кажется, что он пахнет кипячёным молоком:
— Ты молочный поросёнок… — прогудел ему в живот.
— Между прочим, твой отец тоже встал, — лукавым шёпотом сказал поросёнок. — Он-то не Машка, точно без стука к тебе зайдёт!
Реально напугал, но у меня хватило выдержки не оттолкнуть его от себя, а рывком по-братски посадить рядом на кровать.
— Ты, вообще-то, как после вчерашнего? — смущённо спросил Янку.
— Жить можно! Хотя в туалет ещё не ходил, страшно… — прохохотал Ян.
— Идиот, что смешного? Я серьёзно спрашиваю!
— Не грузись, пережил! Думаю, тебе гораздо хуже…
На самом интересном месте зашёл отец:
— Михаил, мне кажется, что ты спиваешься! Может, пора к специалисту обратиться? — то ли шутит, то ли серьёзно, и это вместо «доброе утро, любимый единственный сын».
— Пап, я сорвался, на меня дурно влияет социум…
— Короче, надоел мне твой социум! Больше заняться нечем кроме того, как напиваться?
— Пап, всё, я завязываю, чес-слово!
— А ну-ка, оба на кухню, завтрак стынет…
Уж не знаю, как бутерброды могут стынуть!
На сегодня у нас был запланирован боулинг с отцом и его друзьями-врачами. Ян пошёл с нами. Пока врачи что-то, как обычно, про работу говорили, мы с Яном весело проводили время. Он, оказывается, мастер шары кидать.
Вечером мы с Яночкой пошли «гулять». Катались с горки во дворе и играли в снежки. Он, правда, попытался посреди этих милых младенческих забав пойти покурить. Но был жестоко наказан старшим товарищем — лицом в снег. Ещё качались на скрипучих дворовых качелях. Я спросил у Яна:
— Почему ты сказал, что после вчерашнего мне «должно быть хуже», чем тебе? Я ни о чём не жалею…
— Это сейчас, а если твои друзья узнают? — тихо ответил розовый.
— Думаешь, сломаюсь?
— Думаю, что им не нужно знать!
— Ты боишься… такой славы?
— Ха! Я уже отбоялся «такой славы». Я боюсь за тебя…
Я долго обдумывал его слова.
— Ян, ты очень сильный, ты знаешь, я поражаюсь этому каждый раз, и мне не сравниться с тобой…
Пауза… и Ян выходит из минора:
— Но носишь-то на себе меня ты! И ещё бьёшь постоянно! Изверг! — он начал загибать выразительно пальцы в перчатках. — Футболку мне порвал — это раз, из школы похищал — это два, алгеброй насиловал — это три, маслом облил — это четыре… Да ты садист!
— Это потому, что ты мерзкий, упрямый, укуренный, непослушный, наглый розовый урод, матершинник, двоечник, прогульщик и развратный тип! — почти веселясь, вторю я ему.
Ночью мы только целовались, я не посмел касаться его задницы, она ещё болела. Засыпая, я подумал: а свою задницу я бы подставил? Стопудово, нет! Чего боюсь? Н-н-не знаю, может, боли? Нет. Это для меня рубеж, точка невозврата, пожизненное — вот чего боюсь…
Каникулы оказались счастливыми и быстрыми. Пятого отец вновь погрузился в работу, какой-то вызов срочный. Шестого приехала Светуля и Машка. На протяжении этих дней успел встретиться с друзьями: мы ходили на каток. Ян отказался, я не уговаривал. Ещё ходили в клуб, где Кот нализался так, что пришлось его нести домой. Думаю, его музыкальная мама издала много неприятных нот в его адрес. Я же не пил: мужик сказал — мужик сделал! Спешил домой, там меня ждал Ян — моё антиалкогольное средство. Парни не знали, что розовый живёт у нас.
Седьмого приехали родственники Яна из Дубая. Я был приглашён на поедание восточных сладостей. Как приехал, так и остался ночевать в его белой комнате. Смотрели кино, ужасы. Ян ржал до колик над этими ужасами! Испортил всё впечатление, гад, а я давно хотел посмотреть этот фильм. Потом, правда, он извинялся… Извинялся страстно: мы трахались на его белой кровати. Ян ничего не боялся, начал сам. Хотя когда он меня уже распалил своими пальчиками, на него вдруг напала какая-то детская стеснительность, а я уже дорвался до добычи, завладел покрасневшим объектом и не мог остановиться. Робкие протесты Яночки уже были бессмысленны. Вместо масла в этот раз какой-то жирный крем на презерватив (это я такой заботливый! Или озабоченный?). И хриплое дыхание, и блуждающие по моей спине его руки, и вновь сердце, которое металось от меня в него и обратно. В этот раз благодарный я даже впервые попробовал взять его член в рот — очень странное ощущение, вряд ли это был хороший минет. Да и проглотить я не смог… Но мне показалось, что Яночка не понимал моей неопытности, он был в бреду. Хуже всего было то, что ему опять было больно, опять была кровь.
После душа, уже засыпая, Ян меня спросил:
— А сегодня любовь или секс?
— И то, и другое, — уже уверенно ответил я.
Он открыл глаза:
— А ты мне не врёшь?
— Да я вообще никогда не вру!
— Вот и не ври…
9 января — тайм-аут, день тишины, карантин! Светуля нашла в кастрюлях Янкины напульсники. Вопросительно протянула их мне за обедом:
— Он сам их снял?
Блин, я покраснел:
— Ну, почти сам… я нажал только чуть-чуть.
— Чуть-чуть нажал? — это отец зыркнул грозным глазом.
— Че-е-есно! Попросил.
— Попросил, и он сразу снял? — не унималась Светуля.
— Ну… не совсем сразу…
— Круто, может, тебе нужно на психолога учиться? Как-то быстро ты его вытащил из кожуры…
— Вы не представляете, что он мне подарил! — наивно полагая, что меняю тему, выпалил я и сорвался в комнату за коробочкой.
— Блистю-ю-ючки! — восторженно прошептала Машка, когда я открыл коробочку и выложил содержимое между тарелками.
Отец и Светуля многозначительно переглянулись и уставились на меня.
— Что?
— Круто! — сказала Светуля. А отец, тщательно подбирая слова и смотря в суп:
— Сын, это очень ответственно, приручать человека. Я надеюсь, для тебя это не игра?
Вечером был ещё звонок от Яночки:
— Ми-и-иш, принеси в школу напульсники, пожа-а-а-алуйста…
— Какие напульсники? — включил я дурака.
— Миш! Я не могу без них!
— Ты неделю жил без них. И даже не вспоминал!
— Откуда ты знаешь, что не вспоминал? Короче, найди их у вас, принеси… Ладно?
— Я подумаю.
— Миша! — возмущённо выкрикнул он.
— Спокойной ночи, мой поросёнок!
10 января
Никакого восторга по поводу вновь начавшейся школьной жизни никто не испытывал. Настроение не боевое. И потом, пришлось играть равнодушие к Яночке. Розоволосый в моём пиджаке, ненакрашенный, из железок — только кольца в ухе, но, чёрт, на руках какие-то уродские напульсники! На первом уроке он шёпотом, двинув локтем, спросил:
— Ты принёс?
Я изобразил злость и вперился в тетрадь…
— Ми-и-иш! — тыкал он меня локтем до конца урока. Записи в тетради стали просто супер!