Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)
- Автор: Короткевич Владимир Семенович
- Год: 2011
- Язык: русский
- Переводчик: Петр Жолнерович
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)». Краткое содержание книги:
Жаба написал, улыбнулся:
— Дурак ты, Фома, кто же мне помешает потом переписать.
— Я, — ответил Роскош. — Я помешаю. Я благословляю тебя на весь остаток твоей жизни.
Войт Цыкмун Жаба не успел крикнуть. Фома с размаху ударил его медным пестом по голове:
— Благословляется раб Божий.
Делом минуты было бы уйти. Но Роскоша что-то мучило, чего-то было жалко. Вдруг он понял, чего жалко. Выгреб из воды домики, фигурки, дворцы — всё, стоявшее на дне огромного корыта. Потом бросил туда тело войта и сильнее пустил воду:
— К животным и гадам.
Через некоторое время он отыскал на задворках, в более густых лопухах, лебеде и дуднике, мертвецки пьяное тело доминиканца. Сбросил с себя рясу и положил ему под голову. Потом побудил, сильно растирая пьяному уши.
— Допился, — с укоризной произнёс Фома, когда доминиканец испуганно вскинулся.
— Батюшки, — ужаснулся тот. — Солнце ведь высоко. Когда же к войту?
— Я и говорю, что допился. Ты что, забыл? Были ведь мы у войта. Хорошо, что я тебя не бросил, что сверток нёс. Потерял бы где-нибудь.
— Не может быть.
— Смотри, подпись.
— Странно, — удивился монах. — Не согласился на костёр... Нич-чего не помню.
— Ещё бы. Ты хоть помнишь, что ты делал?
— Н-нет.
— Драться лез. Целовал. Хватал.
— Кого?
— Да уж не войта.
— Неужели дочку его?
— Что ты, ты ведь маленьких жалеешь.
— Жену, — обмяк доминиканец. — Что же будет?
— Ничего не будет. Уговорил я войта. Да и напугал немного. Сказал, что ты в святой службе даже за Босяцким следишь. Теперь тебе только молчать надо.
— Братец... Ты молчи... Пожалуйста!
— Я — могила... А потом ещё моднее было. Хотел ты сесть прямо под распятием на Росстани. Едва заволок тебя сюда. А ты — раздеваться. «Мариля, — говоришь, — ступай под бок».
Доминиканец замычал, держась за голову и шатаясь.
— Ну, я и подумал, что лучше, если ты немного поспишь. Высидел над тобою, проследил, чтобы не обокрали.
— Братец, век Бога молить... Это же подумать, свиток бы потерял!
— Ничего, — играл роль Фома. — С кем не бывает. У меня так однажды хуже было.
— Друг, молчи... Я этой гари теперь...
— Напрасно, — успокоил Фома. — Это только втягиваться не надо, а уж если втянулся — ничего. Идём, поправим голову да и разойдёмся. Поспешай, братец.
Они выпили ещё по рюмке и разошлись, удовлетворённые друг другом. Монах понёс пенал с бумагой, Фома пошёл блуждать вокруг замка. Сердце его плакало. Помилованию, подписанному войтом, не поверил бы никто. И единственное, чего он, Фома, достиг, что он сумел сделать, было избавление друга от излишних страданий. Избавление от самого мучительного наказания. Наказания огнем.
Глава LVII
«И УВИДЕЛ Я НОВОЕ НЕБО И НОВУЮ ЗЕМЛЮ»
И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали.
Откровение, 21:1
В темноте пробивался через решётку дымный свет луны. И он спал, и клубился дым завтрашнего — нет, сегодняшнего уже — костра в конусе света. И за ним пришли и отвели его на костер брёвен. Привязав шесть раз, как и полагается, перехватили за шею цепью и полыхнуло в небо красное пламя. К звезде, моргавшей семью цветами, к воронам, кричавшим над шпилями.
Оно лизало ноги и добиралось до широких светлых глаз.
И он скончался.
И вот в дыму то ли костра, то ли месяца слетели вниз, к нему, ангелочки с колчанами. Подхватили Христа под руки и взвились вверх. Он мчал и удивлялся только, как такие детские, толстые, как нитками перетянутые, ручки могут нести и не выпустить его.
Облака, облака летели навстречу им, наискосок и вниз. Ангелочки, поблёскивая голыми задками, несли Братчика под руки, и исчезла далеко под ними земля.
И встала впереди тройная радуга, на которой сияли буквы:
«НЕБЕСНЫЙ ИЕРУСАЛИМ».
Клубились белые, как снеговые горы, но тёплые, волокнистые облака. За околицей Небесного Иерусалима, на облачной лужайке — через облака проросли цветочки, ромашки и васильки, — веселился хор ангелов. Водили хоровод и играли на цимбалах и скрипках. Все ангелы были с крыльями, в чопорных и шикарных чугах и свитках, штанах из хорошей пестряди, добротных поршнях. Между ними было много красивых женщин в аксамитных и шелковых душегрейках, с корабликами на головах. Крылья были богато расшиты. Женщины прыгали, помахивая пальмовыми ветками, как платочками.
— Эй, кого это вы тащите? — мелодически кричали они.
— Христа.
— Бог в помощь!
— Сказал Бог, чтоб ты помог! — смеялись нёсшие.
Всё быстрее и быстрее возносился Христос. И всё громче звучал навстречу ему в ликовании и торжественности хорал. Почему-то «Аллилуйя» Джонсона [16].