Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Тем не менее согласие на ссылку Сахарова далось Брежневу нелегко. Хотя КГБ арестовал Сахарова утром 22 января 1980 г. и в тот же вечер с женой отправил в Горький, Брежнев все еще не мог решиться на подписание документа о его выдворении1970. Казалось, еще 23 января он спорил сам с собой, написав в своей записной книжке: «Переговорил по телефону с Черненко – о Сахарове. Переговорил с Сусловым М. А. – тоже о Сахарове, что сделать. Дал задание Загладину и Жукову [своим сотрудникам], встретиться с Шабан-Дельмасом [советником Помпиду] и разъяснить проделки Сахарова. Разговаривал с Андроповым – и о Сахарове»1971.

На то, что это решение не очень-то радовало Брежнева, в своих мемуарах намекает и первый секретарь ЦК Компартии Казахстана Д. Кунаев. Как утверждает руководитель казахстанской республиканской партийной организации, на одном приеме он без обиняков высказал Косыгину свое возмущение этой «невероятной глупостью». Глава правительства переадресовал его к Генеральному секретарю. Брежнев долго молчал, а потом, избегая взгляда Кунаева, ответил: «Ну, а что делать? Андропов говорит, что они мутят воду. Вредят. Народ будоражат»1972.

Эти слова не подтверждены и, тем не менее, они сравнительно хорошо отражают нерешительную и, пожалуй, противоречивую позицию советского лидера по отношению к инакомыслящим. Так как тема была ему не по сердцу, он передал ее Андропову. Поскольку его стиль заключался скорее в том, чтобы дружески уговаривать и давать им отеческие советы, меры репрессивного характера оказывались руководителю страны явно не по нутру. Насилие не вписывалось в его представление о себе как о человеке, воплощающем заботу. Одновременно генсек ценил Андропова как умного человека, чьей лояльностью не хотел рисковать из-за слишком явных возражений и вмешательства в сферу его деятельности. В конце концов, решающее значение для советского лидера имел имидж СССР в мире. Похоже, Брежнев не мог перенести того, что человек, многократно удостоенный звания Герой Социалистического Труда, помогал «империалистическому врагу» порочить Советский Союз. Свидетельством тому, насколько генсек боролся с собой, являются его беседы о деле Сахарова, когда тот уже давно находился в Горьком.