Другая музыка нужна
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #3
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Другая музыка нужна». Краткое содержание книги:
— Петер Чехи!
— Hier![36] — по-немецки кричит названный.
Он, хотя и служил в Венгерском гонведском полку, однако думает, что на чужбине часовой скорее поймет немецкие слова.
Петер Чехи отрывается от темной, бесформенной толпы и входит в барак. Жмурится. На плече у него мешок, который он, держа за ремень, опускает к ногам, как бы подчеркивая этим свое право на вселение в барак.
— Венгерцы? — спрашивает он у сидящих поблизости. Их лица он уже различает, но большая часть барака все еще не видна ему, вошедшему с солнечного двора. — Венгерцы? — тихо и почтительно спрашивает он хриплым голосом. Два месяца был он в пути, пока добрался сюда. — Венгерцы?
Все молчат, сердятся, видно, на того, кто пришел, и на тех, кто еще придет, знаменуя своим появлением, что война не кончилась, что война все еще продолжается.
Один Новак отвечает:
— Венгерцы, — и, указав на дальний угол барака, добавляет: — Вот ваше место.
— Где? — спрашивает новичок. Взгляд его все еще не проникает в глубину барака. Осторожно, ощупью пробирается он вперед. Да и пора уже! За спиной его возник другой пленный и тоже спрашивает:
— Венгерцы?
А со двора слышно:
— Антал Франк.
Новак цепенеет.
К дверям барака медленно, едва переставляя ноги, приближается человек. Пошатываясь подходит к дверям, прислоняется к косяку и тяжело дышит открытым ртом, будто ему воздуха не хватает.
— Антал! — восклицает Новак, обняв Франка, который смотрит на него во все глаза. — Ан-тал!.. — прерывающимся голосом повторяет он. — Ан-тал!.. — И, не в силах добавить ни слова, ведет друга в свои «апартаменты».
А со двора опять доносится равнодушный голос русского конвоира:
— Иштван Хорват.
Быстрым, упругим шагом вскакивает в барак молодой человек.
— Венгерцы! — кричит он. Но в устах его это звучит не вопросом, а утверждением.
И ему отвечает сразу несколько обитателей барака:
— Да… да… да… Венгерцы!
Люди в бараке смягчились.
Входит и последний пленный из нового этапа. Дверь затворяется. И тишины как не бывало. Шум такой, хоть вон беги. Докрасна раскаленную печь снова окружают кольца людей. Но такие же кольца охватывают новеньких пленных и тех, что получили письма из дому.
— Что пишут?
Один охотно и спокойно читает вслух полученное письмо; другой, захлебываясь рыданиями и потеряв голос, скорбно качает головой и смотрит на обступивших его людей: «Ну что вы скажете на это?» А люди кивают в ответ: «Да… да… Что уж… Да-да!» Есть и такие, что прячут письма, как вот и Габор Чордаш. Ему не хочется читать свое письмо вслух, и он, изображая спокойствие, тупо уставляет глаза в одну точку.
Новички спрашивают, рассказывают. Сначала вместе, кто во что горазд. Но вот все чаще выделяется голос Пишты Хорвата, все больше народу собирается вокруг него. Парень говорит, говорит быстро, задорно, так и сыплет слова горохом.
Постепенно всем уже хочется слушать одного только Хорвата. Люди толкаются и наконец усаживают его возле печки, а сами отступают подальше.
Новак поит подслащенным кипятком дрожащего, почти потерявшего сознание Антала Франка. Потом, уложив его, укрывает одеялом. Антал Франк засыпает мгновенно.
Новак пышет такой яростью, что, не сдержи он ее, багровые глаза печки потускнели бы так же, как потускнели в тот миг, когда солнце пламенем хлынуло сквозь дверную щель.
ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой Пишта Хорват рассказывает столько веселых историй, что под конец и ему становится грустно
Тихо, осторожно дышали триста пленных, боялись упустить хоть словечко. Всем показалось вдруг, что Пишта Хорват принесет освобождение, укажет еще никем не найденный выход.
И добрый паренек, почувствовав это, говорил как можно веселей. Он-то знал, что, кроме шуток, ничего дать им не сможет.
Поначалу люди взволнованно переспрашивали: «Что, что?..», «Как?», «Кого?» На них громко цыкали, а это и вовсе мешало слушать. Кричали и на тех, кто цыкал. Под конец уже весь барак вопил: «Тише, черт вас побери!..»
Никто больше со страху не переспрашивал. По бараку, будто эхо, носилось: пленные повторяли слова Хорвата.
Люди сидели и лежали лицом к нему. Кто оказался далеко от печки, слушал с открытым ртом и подставлял ладонь к уху. Эти совсем непохожие люди становились все похожими друг на друга, слушая что-нибудь про жизнь т а м. Хотя выражения лиц были у всех разные: один сидел нахмуренный; другого душили рыдания; третий так вытянул голову, что казалось, вот-вот она оторвется.
36
Здесь! (нем.)